Уже без особого энтузиазма я вошла внутрь, и активировав талон, влезла в переполненный лифт.
Второй этаж... Третий... Тринадцатый...
Выбравшись из толкучки, обнаружила, что замок на юбке разъехался в стороны. Закатив очи к высокому потолку, напомнила себе, зачем я тут и чего мне это стоило.
Отпустило. Петляя по узким коридорам, с трудом нашла дамскую комнату.
И здесь грязь. Тоже мне центральный банк.
Проклиная всё и всех, я с трудом застегнула юбку и привела блузку в порядок. На манжетах красовались серые разводы от поручней вагончика метро.
Но это уже были пустяки.
Ополоснув руки, поднесла их к лицу и поморщилась. В нос ударил сильный запах тухлых яиц. Сера!
Не мой сегодня день.
Уже выходя из дамской комнаты, заметила на узком подоконнике небольшой горшок. В комке пересушенной спрессованной земли сидела, поникнув, маленькая жирянка. Листья как плёночка тонкие, цвет бледный. В общем, не жилец!
Прикусив губу, я схватила горшок и прижала к себе.
— Держись, маленькая, — запричитала я над цветком.
— Сейчас решим тут проблемы и домой. А там водичка отстоянная. И мошки в окне. Много. Ух, под нами такая помойка, что даже мухи размером со шмеля встречаются. Зелёные, вкусные. М-м-м, сама бы съела.
С этими словами я запихнула жирянку в сумку.
Воровство? Ну нет уж. Спасение жизни!
В такие моменты моя совесть молчала.
Выдохнув, я отправилась к нужному кабинету. Взглянув на несколько человек, уже сидящих у прозрачных отъезжающих дверей, уместилась рядышком на неудобный узкий пластиковый стул.
До назначенного мне времени осталось двадцать минут.
Прошло два часа.
За это время в кабинет сумели прорваться двое мужчин и женщина, которая выскочила оттуда спустя полчаса красная как варёный рак с дрожащими руками.
— Одобрили заявление! — выдохнула она и мешком осела на кресло.
— Вам нехорошо? — тихо поинтересовалась я.
— О! Мне хорошо, — простонала женщина. — Как же давно мне не было так хорошо!
У меня муж, вертеться ему в аду на углях, ещё два года назад отравился в поездке со своей любовницей.
Грибочков земных откушал, и поперёк они ему встали. Кобель такой. Мне заливал, что срочный заказ, а сам на Марс — косточки греть. Да не суть! — отмахнулась она. — Намаялась я с этим наследством. Уже и пожалела, что преставился, мерзавец. Ну ничего, сейчас заживу! Ух, заживу! Переведут мне все деньги с его счетов, и сама на Марс полечу... Что я хуже этой его зазнобы?!
— А может, не надо? — как-то неуверенно поинтересовалась я.
