— Ты чего молча?
— Мешать не хотел, — выделяющиеся сквозь белую маечку соски кружат голову и лишь страдальчески урчащий желудок мешает уйти в эйфорию от этого прекрасного вида.
— У тебя все хорошо? Ты бледный, — беспокоится любимая.
— Все нормально, просто устал, — даже не вру, правда дико вымотался.
Анюта накормила меня, зевая убрала со стола посуду, а я все жду, расскажет или нет про завтрашний обед с преподом. Хочу, чтобы рассказала. Я порычу, конечно, но дам согласие. Должен.
— Иди ложись, Ас, — закончив суетиться обращается ко мне.
— С тобой хочу, — тяну к ней руки. Не подходит.
У меня такое чувство, что мы на качелях. To сближаемся, то вновь отдаляемся друг от друга, а под ногами пустота и не за что зацепиться, чтобы их остановить.
— Ань? — приподнимаю вопросительно бровь. — Случилось что-то? — она мнется нервничая. Я так запугал свою девочку? Никогда не замечал за собой.
— Артем попросил о разговоре, — выпалила любимая на одном дыхании и зажмурилась. Я не удержался и рассмеялся в ответ. Она осторожно открыла глаза, удивленно уставилась на мою реакцию.
— Я знаю, — признаюсь.
— И ты не орешь? Юдин еще жив? Аслан?! — испуганно подпрыгивает.
— Аня, блин! Иди сюда, — вновь тяну к ней руки. Отрицательно машет головой.
— Да все с ним нормально, с твоим философом. Просто я подумал над твоими словами и осознал, что ты права, моя девочка. Ты ни разу не дала повода усомниться в тебе. Мне нужно научиться доверять. Но если эта смазливая сволочь,
— меняю тон на более строгий, — еще раз посмеет к тебе прикоснуться, я не буду таким добрым!
— Спасибо…
Два шага от плиты до меня.
На выдохе ее пальцы путаются в моих влажных волосах. На вдохе нежные губы любимой женщины касаются моих. У меня больше нет сил сдерживать себя. Я поднимаю ее под бедра, сажаю на край стола и намотав длинные шелковые пряди на кулак оттягиваю назад голову, оставляю влажный след от языка на ее шее.
Глава 42. Покажешь, чего тебе не хватало?
Аня.
По телу разбегаются мурашки от его прикосновений. Аслан, боясь сделать неосторожное движение, покрывает поцелуями щеки, подбородок, спускается по шее к груди и возвращается обратно.
Его руки дрожат от напряжения и волнения. Он ждет еще одного отказа, а я теряюсь не в силах его произнести."
"Помучить? Оттолкнуть? Напомнить о боли? Показать, что не простила и не забыла?
Возможно, другая на моем месте сделала бы именно так. Но я — это я. Безумно любящая его женщина, которая решила, что сохранить семью — это важно и правильно.
