Ты стала невыносимой! — злится он, поднимаясь с кровать. — Я уехал. Буду поздно, — муж забрал приготовленную одежду, громко хлопнул дверью, потом еще одной и в квартире стало тихо.
— Вот и поговорили, — вздыхаю, застилая кровать.
Добралась до универа, отсидела занятия, затем в секретариат на работу. Только присела, как в двери появилась голова в зеленой кепке.
— Кто здесь Амирова Анна Владимировна? — спрашивает паренек с огромным букетом в руках.
— Она, — Тоська кивает в мою сторону. — Заходи. Чего в дверях встал? Мы не кусаемся, — смеется рыжеволосая девушка.
Забрала у курьера цветы, расписалась в табеле, Тося отсыпала ему карамелек, и парнишка ушел, оставив после себя тишину и море любопытных глаз. Достаю прямоугольный конвертик, из него открытку с котенком. Букет постоянно съезжает, так что приходится положить его на стол.
«Прости дурака» — гласит надпись, выведенная рукой любимого мужчины. Приятно, что не попросил это сделать кого-то другого. Такое тоже было несколько раз, но вот его слова, сказанные после утреннего отказа, слишком сильно задели за живое, потому цветы отправились в урну вместе с открыткой.
Тося сделала огромные глаза и попыталась спасти букет, но я не позволила.
— Привет девчонки, — к нам заглянул Артем Васильевич. — О, Амирова. И ты здесь? — киваю. — Слушай, мне сказали, у вас распечатать можно, — протягивает флешку. — Там страниц десять. Сделаешь? — вопросительно смотрю на Иру, не зная еще всех правил.
— Можно, — дает добро женщина и я принимаюсь за работу, а «философ» замечает несчастный букет, украшающий мусорку.
— Это кто ж так накосячил? — смеется мужчина совершенно беззаботной улыбкой, словно мы не студентка и преподаватель, а старые знакомые. Стало не комфортно, но не ответить вроде тоже неудобно.
— Муж, — признаюсь, запуская печать. Принтер выплевывает листы один за другим, я грустно смотрю на цветы. Они и правда не виноваты в нашей ссоре. — Поставить просто некуда, пока тут.
— Угу, в корзине для бумаги. А воду ты туда как набирать будешь? Даже интересно стало, — скептически приподнимает бровь молодой мужчина.
— Ваша распечатка, — вручаю ему пачку листов, выдергиваю из разъема флешку, отдаю ему.
— Фото сделай и отошли ему, — заговорщически шепчет он, но так, чтобы точно все присутствующие услышали. — Тогда толку больше будет. А цветы в вазу поставь. Жалко же, — Артем Васильевич заносит ногу, чтобы исчезнуть из нашего кабинета, как вдруг оборачивается и сообщает уже более строгим преподавательским тоном.
