— Инкассация больше не работает. Бабок нет. Отныне тебе придется отрабатывать каждую копейку, полученную от меня. Забудь такие слова, как ""проценты"", ""наследство"" и им подобные. В моих силах сейчас лишить тебя всего этого. Даже этой страной растянутой футболки, купленной на МОИ бабки! Не позорь имя отца, Карим. Завтра в восемь жду тебя в офисе. Не появишься, опоздаешь хоть на минуту, я оставлю тебя без трусов. Достал!
Хлопнув дверью его комнаты, спускаюсь вниз, где поникшая Аня что-то нервно стругает на кухонном островке.
— Садись за стол, сынок, — начинает суетиться мама. Передо мной в коричневой керамической тарелке выставляется лагман, рядом свежий домашний хлеб и большой стакан молока. Анюта приносит салат и тихо присаживается рядом. У моей девочки есть характер, но показывать его здесь она не станет. Дома родителей — это нейтральная зона. Ее мать недолюбливает меня, ну а мои…. Выбора у них не было.
— А ты? — накрываю ее ладонь своей.
— Я в кафе поела, — чувствую, как под теплом моей руки любимая женщина немного расслабляется.
— Аслан, ко мне приезжала на днях подруга, — закатываю глаза уже понимая предмет разговора. — У нее Диане на днях исполнилось восемнадцать. Девушка всему обучена, традиции знает, в институт поступила.
— Мама, — чувствую, Анька моя напряглась не на шутку. При ней этот разговор затевается впервые, а мне уже весь мозг проели, что надо взять вторую жену. Чтобы своя и прочая несовременная хрень. — Прекрати!
— Ну в что прекрати? Что? Она невинная, здоровая.
Ребенка тебе родит через год,
— бля, зря она это сейчас сказала.
— Хватит! — Анюта взрывается, подскакивая на ноги. — Не понимаю, чем я вам не такая! Тоже была невинная, пока за сына вашего замуж не вышла. Это, знаете ли, одноразово. Можно зашить, конечно, но не думаю, что эффект будет тот же! — вижу краем глаза Карима, вышедшего из своей норы на крик, и сестер с отвисшими челюстями. — Я тоже здорова, между прочим! — всхлипывает моя девочка. — Даже справка есть!
— Что — то не похоже, — моя мать — кремень, ее хрен проймешь, если что в голову стукнуло.
Даже у отца не получалось. — Два года, как свадьба прошла, а ты не то, что не родила ему, ты даже заберемекеть не можешь.
— Все, я сказал! — зло бью кулаком по столу так, что на нем подпрыгивает посуда.
— Иди сюда. Не плачь, — обнимаю жену. — Если дочь твоей подруги так хороша, — усмехаюсь, глядя поверх головы матери прямо в глаза брата. — Назначай встречу. Будет свадьба, — Аня даже дышать перестала.
