За день до официальной помолвки с человеком, который принуждает меня выйти за него. Прекрасная история, неправда ли?
Самое время ужраться в слюни, чтобы не чувствовать ничего.
—Ты завела кого-то? — с укором и какой-то ненавистью звучит от нее вопрос, на который она не имеет никакого права.
Молчу, всматриваясь в окно. А там срывается ветер и на небе разливаются чернила безобразными кляксами, будто бы даже природа понимает мое настроение. Внезапно начинают орошать землю крупные капли дождя, слышится раскат грома.
—Отвечай немедленно.
—Да, я в отношениях, мама. И он мне помогает без «но» и «если», и даже если бы я ему отказала."
"Боже, я говорю, а меня трусит. Руки буквально дрожат как у алкашки. Поверить не могу, что со мной это все происходит взаправду.
—Какой позор!— начинает завывать мать, а затем следом звучит обидное: —Сережа тебя так любит. А ты променяла его на какого-то ублюдка, который в уши тебе влил в сироп? Ты с ума сошла, Вика. Одумайся. Одумайся. Секс может быть головокружительным, но тебе с человеком жить, а Сережа для тебя сделает все.
Он готов и жизнь свою отдать, если потребуется. Немедленно приезжай, Вик. Я придумаю что-то, мы выкрутимся, никто не узнает.
Из меня вырывается нервный смех, настолько сильный, что я пополам скручиваюсь от него, а еще и от боли. Моя собственная мать готова продать меня за бесценок и прикрыть мое блядство, лишь бы только Сережка ничего не узнал. Если я уже ей сказала, что спецназ все решит, то почему она продолжает гнуть свою линию?
—Вика, прекрати! Немедленно прекрати.
Мы не можем себе позволять ломаться в такой момент.
А в другой сможем?
Меня все так же прокручивает по спирали, когда я задаю свой главный вопрос.
—Дело ведь совсем не в Игоре, да? Так в чем еще дело, мама?
Но она мне не отвечает, лишь бросает колкое:
—Я жду тебя дома. Немедленно! — и первая сбрасывает вызов, отчего в моей душе окончательно лопается что-то, что до этого держало меня на плаву.
И теперь я точно не справлюсь сама. Не выгребу, а скорее захлебнусь.
Пальцы сжимают тонкую ткань рубашки, я утыкаюсь носом в нее и вою, пока голос не садится. И только тогда позволяю себе «изменить поворот».
Быстро отписываю подругам, что я в порядке, но говорить не могу и выключаю телефон. С меня хватит. Хватит этого дерьма, в котором я была бы обречена плескаться всю жизнь, если бы не мой спецназ.
ГЛАВА 22
АРХАНГЕЛЬСКИЙ
Меня трусит, возможно, впервые в жизни так сильно, что я сам это замечаю, сжимая руль.
