Звучит фраза мне в макушку, потому что теперь объятия полностью раскрываются, и мы не то танцуем, не то просто впираемся друг в друга под бешеный ритм техно-музыки, что грохочет вокруг. Лешу это не заботит, он танцует под свою музыку вместе со мной, прижатой так плотно к нему. У меня больше нет сомнений в реальности его пресса — я чувствую его собственными ладонями.
—Голодна?
—Нет, — пытаюсь перекричать музыку и тянусь к его лицу, а он перехватывает меня за подбородок, всматриваясь теперь точечно глаза в глаза с расстояния пары сантиметров.
Голова наклоняется ниже, и мы сталкиваемся губами. Грубый смерч проносится по моим, сминая, выворачивая при этом душу наружу. Язык властно ныряет в мой рот, и я начинаю задыхаться от эмоций, что сжирают целиком.
Цепляюсь руками за широкие плечи и понимаю, что меня подхватили и удерживают над полом. Как пушинку.
Оторвавшись, он в губы мне шипит:
—Скажи “нет” и ничего не будет.
Но вопреки все законам логики я сдавленно шепчу:
—Да.
ГЛАВА 2
ВИКА
Он подхватывает меня на лету, двигаясь в сторону выхода, одновременно с этим начиная мягко массировать лопатки раскрытой ладонью.
Мне кажется, что я сошла с ума. Не то, что с первым встречным, а чуть ли не через пять минут после знакомства.
С другой стороны, чего хотела? По любви у меня уже не выйдет, а из чувства долга не собираюсь, вернее, я пообещала себе сделать все, лишь бы насолить ему хотя бы так. Он ведь точно знал, что стал бы моим первым. Теперь не станет. Перед глазами вспыхивают картинки ненавистного разговора.
—Вик, я сделаю для тебя все, — Сергей подошел ко мне со спины, уложив руки на плечах. Я подавила в себе острое желание скинуть их тут же. Это было бы слишком грубо. Вот и терпела, сцепив плотно челюсть. Мне вполне ясен был наш разговор, но все же…надежда теплилась.
—Только при моем положительном ответе, да? А если откажусь? — прошептала я, делая шаг вперед. Мне его ласки противны хотя бы просто потому, что в душе я изначально слишком уж верила в порядочность лучшего ученика моего отца.
Ошиблась, оступилась — так бывает.
Отец точно переворачивался в гробу. Знай он, на что пошел Решетников, которого он всегда ставил всем в пример, точно бы придушил его при жизни.
—Да пойми ты, я люблю тебя, — хрипло прошептал он мне в затылок, немедля окуная лицо в распущенные волосы. Очередная волна отвращения накатила на меня с головой. —Так сильно, что готов совершать глупости.
Ты ведь уже совершил все самые страшные глупости, какие только мог, Серж.
