Сжав челюсть, дышу глубоко и почти размеренно, представляя, что совсем не хочется ее сейчас нагнуть и трахнуть так, чтобы она и ходить не могла.
—Как дела, Нина? — хватаю ее за руку и отвожу в сторону, упирая в холодную каменную стенку. «Нина» сопротивляется, поджав при этом губы. В мой нос снова впиваются нотки всего того, что я уже унюхал вчера. Запах заставляет внутренности плавиться. Ну не может же так от бабы вести. От чужой, сука, бабы! От женщины друга!
Но меня ведет, и чем ближе я склоняюсь, тем сильнее мозг мылится.
—Не трогай меня! — шипит она кошкой, бросая на меня дикий взгляд. Он у нее выходит озлобленно-ревнивый даже. Что ж, интересное кино. Неприятно было видеть, что я женат? Я тоже был не в восторге от того, что трахнул невесту друга. Тем более, что был у нее первым. Хотя нет, тут я п*здец как рад.
В глазах мелькает странная эмоция, то ли грусть, то ли сожаление.
Наверное вспомнила, как я ночью ее так же хватал. Так я не только хватал, я в тебе был до криков и царапин на собственной спине.
Ты под конец совсем уж разошлась. Если бы не кровь, подумал бы, что на*бала меня.
—Вчера ты просила, наоборот, трогать! — злость пускается по жилам сильнее, выкручивая их к чертовой матери. Ударом под дых служит сдавленный девичий писк, а затем полустон. Сразу врываются в голову мысли, как вчера она хрипела от другого и стонала совсем не от боли. Разве что в начале.
Упираюсь в нее всем телом, понимая, что сам себе подписываю смертный приговор. Но это чертовски приятно. Пусть даже так.
Даже когда эта стерва меня бесит и нагло врет. Даже, бл*ть, когда она невеста лучшего друга и совсем скоро станет его женой.
Ты что со делала со мной, чертовка? Приворожила меня, ведьма?"
"Лицом скольжу по ее щеке, теперь губами ощущая адский привкус кожи, что способен подсадить меня как на наркоту. В мозгах пульсирует острое желание провести по бархату языком, как я делал это ночью. Повторить ровно в тех же местах.
В штанах уже ощутимо теснее, и от противоречивых чувств хочется биться головой о стенку.
Пальцы слегка ослабляют захват, и я замечаю красные отметины на запястьях. Черт, довела меня! Выпустив ее, все также упираюсь в девчонку всем телом.
Безвольно руки Вики падают вниз, она больше не выказывает сопротивления, лишь смотрит в упор так пронзительно, глубоко, и я не могу понять, что у нее сейчас в голове. Чертовски хочу и не могу!
Молчание для меня сейчас самое страшное. Всем видом показывая пренебрежение и отчуждение, она сама нарывается.
