Леша фиксирует их, а сам начинает стягивать майку, оголяя то, при виде чего у любо девушки пропал бы дар речи.
В какой-то момент кажется, что это все нереально, и я тяну руку к косым мышцам, утопаю в кубиках пресса, дрожащими пальцами прикасаясь к слегка влажной коже. Теперь без верха он снова ложится на меня, прикасаясь своей грудью к моей, протираясь по соскам особенно грубо, без намека на нежность.
Поддев бедра, по-варварски резко приподнимает и меня чуть выше, впиваясь наглым образом в губы. Они скоро лопнут от того, с каким напором их таранят.
Взрыв вселенной прямо тут от его напора.
Следующее касание заставляет рвано выдохнуть в его губы, потому что пахом он проезжается по моим складочкам. Еще и еще, пока я не извиваюсь под ним змеей, скользя руками по бугристой спине. Иррационально впиваюсь в кожу, не позволяя оттолкнуться от себя. Танец тел на грани фола, моего, полного проигрыша в том, что я изначально боялась. Больше не боюсь, сама хочу и прошу продолжать.
Леша ведет поцелуями к груди, всасывая в рот один сосок, а рукой сминая второй, снова и снова пуская импульсы вниз живота, где давно уже пожар.
—Ты такая чувствительная, пиздец, я уже и забыл, что такое может быть, —шипит мне в живот, обводя языком пупок.
Снова ныряет в складочки, обводя по клитору, слегка надавливая и снова обводя, пока я не хрипну от криков. Большим пальцем продолжая массировать, указательным он ныряет в меня, создавая вибрирующие движения внутри, от этого я подскакиваю, запрокидывая голову.
Меня разрывает на части, поднося в воздух.
Рождается стойкое ощущение, что это предел, до которого я так долго стремилась. Тело слабеет, во взгляде плывет что-то белое, мешая мне распознать эту реальность.
—Прекрасно, — похвалой звучит в ответ, и слышится шорох фольги.
Горячий член умещается вместо пальцев, размазывая влагу. Ее так много, что кажется, будто бы я после душа не вытерлась. Все тело покрыто бисеринками пота, а тяжесть внизу живота полностью меня отпускает.
Леша ложится на меня, удерживаясь на локтях, касаясь членом бедер, клитора. Ударяясь то по складкам, то по внутренней поверхности бедра.
—Полетаем? — шепчет в губы, наконец-то снова впиваясь в них и одновременно с этим грубо, рывком пронзает меня как будто пиком. Секундная боль сковывает тело. Язык ныряет в рот, когда я хрипло пищу. Меня снова бросает в холодный пот, а Леша резко приподнимается, оставаясь глубоко внутри меня.
