Перевернул ведро, рассыпал ведерко жимолости, разодрал тряпку для мытья полов, а на следующий день получил от соседской кошки.
Чуть спокойнее стал только когда изучил каждый уголок моего дома и огорода.
- Шерхан! - повышаю голос, когда он исчезает за бетонными плитами.
Вижу, как шевелится высокая трава, а затем из зарослей появляется черный нос. Подняв ушки кверху, он смотрит на меня лукавыми глазками - бусинками и снова убегает.
Присев на недавно появившуюся здесь низкую деревянную скамейку, складываю руки на коленях.
Я слежу за Шериком, Дарья из открытого окна кухни - за мной.
Кажется, она нормальная. Немного грубоватая и бестактная, но не подлая. Знаю, что общение со мной для нее вынужденное, но раздражения на лице при виде меня я больше не замечаю. Близкими подругами мы, конечно, не стали, но ладить получается неплохо.
И еще я поняла, что все мною сказанное передается Лютому. Она следит за тем, как я ем, во сколько просыпаюсь и в каком настроении.
А вот о состоянии моего здоровья печется Иван Борисович, который, похоже, не собирается покидать базу.
"
"Все это вместе настораживает, даже пугает порой, но не могу не признать, что чисто по-женски - льстит. Я начинаю приспосабливаться и привязываться и к этому месту, и к людям, и к... Лютому.
Этот человек волнует меня. Сильно. Страх и ненависть ушли, но осталась настороженность. Я все еще не знаю, зачем он держит меня рядом. Лечит, балует и жадно берет каждую ночь.
Дарья говорит, что раньше такого с ним не было, сам Ян молчит, а я спросить не решаюсь.
- Лена! - оборачиваюсь на оклик из окна и прослеживаю за направлением руки Дарьи.
- Шерик!.. Шерхан! - выкрикиваю, увидев, как он тащит огромную сухую ветку. - Фу! Брось!
Он тут же оставляет найденную игрушку и бросается ко мне. Подбегает и, поднявшись на задние лапы, передними пачкает мои светлые джинсы.
- Молодец!.. Ну, конечно... - смеюсь, трепя по холке. - Будешь сам стирать?..
Вдруг, встрепенувшись, Шерик поднимает ушки и, сорвавшись с места, бросается в сторону здания.
Я оборачиваюсь и вижу идущего ко мне Яна.
Сердце, расширившись от переизбытка крови, становится тяжелым, горячим. Стучит, как в колокол бьет.
Поднявшись на ноги, вытягиваю шею, потому что щенок, добежав до Лютого, начинает кидаться на него с агрессивным лаем.
- Шерик... - выдавливаю глухо.
Продолжая звать его, быстро шагаю к Яну. Но тот присаживается на корточки и, дождавшись, когда Шерхан окажется ближе, выкидывает правую руки и хватает его за холку.
