Работы оказалось больше, чем я себе представляла, и самое сложное - очистить узкие, расположенные под самым потолком, окна. Их всего четыре, но, кажется, с момента постройки здания их ни разу никто не мыл. Затем очищаю снаряды и маты, коих здесь несметное количество. И, едва не валясь с ног от усталости, выметаю и мою полы.
К себе возвращаюсь в четвертом часу утра. Скинув шлепанцы, сразу встаю под душевую лейку, а когда выхожу из санузла, слышу неясные звуки.
Прижав полотенце к груди, на цыпочках подхожу к окну и двумя пальцами раздвигаю полоски жалюзи.
Прямо под окнами моей комнаты крыши трех черных джипов. Их двигатели заведены, и горят фары, а в их свете я вижу не менее десяти мужчин.
Инстинктивно отскочив в сторону, прижимаю руки груди. За ребрами тарабанит перепуганное сердце.
Он там. Чувствую это всем своим существом.
Полный вдох и долгий выход.
Тяжело сглатываю и возвращаюсь к окну. Они все еще там. И да, оба Лютых в их числе. Адам говорит по телефону. А Ян, стоя ко мне спиной, слушает одного из мужчин.
Все они в черных брюках и белых рубашках, словно вернулись с важного мероприятия. И все напряжены, словно что-то случилось.
Через минуту они начинают прощаться и часть из них рассаживаются в машины и уезжают. Литовские и еще двое заходят в здание.
Я бросаюсь в двери и, приложив к ней ухо, прислушиваюсь. Чувствуется что-то похожее на вибрацию, но вскоре я понимаю, что она идет изнутри меня. А снаружи тихо.
Возвращаюсь к кровати. Застываю на несколько мгновений и... решаюсь.
Быстро надеваю джинсы и футболку, просовываю ноги в шлепанцы и выхожу в коридор. На адреналине дохожу до лестницы, пока не иссякает бешеный запал, делаю еще два шага по инерции и останавливаюсь.
Куда я иду?..
Куда я иду, дура?!
Растерев лицо руками, разворачиваюсь и плетусь назад. Снова торможу у самой двери.
А если он уже забыл обо мне? О том, что сюда привезли девчонку из глухой деревни. Может, увидит, вспомнит и... разрешит уйти?..
Прислонившись лбом к двери, считаю удары сердца. А затем все же дохожу до лестницы, спускаюсь вниз до цокольного этажа и сворачиваю в коридор, входить в который мне строго настрого запретили.
В ушах свистит от ужаса, сердце заходится в диком ритме, отдаваясь пульсацией даже в кончики пальцев, но я продолжаю идти.
Они тут. Тоннельная акустика доносит до меня эхо мужских голосов. Шагаю на их звук, постоянно спотыкаясь и останавливаясь.
Страх держит за горло.
Наконец, свернув направо, я дохожу до приоткрытой двери.
