Молча идем по коридору второго этажа, я чувствую его ладонь между лопаток и исходящее от большого тела тепло. Едва оказываемся в комнате, я тут же ныряю в его объятия.
Скучаю. Мало. Так мало мне его!..
Во мне что-то кардинально изменилось. И железа, ответственная за выработку и контроль моих эмоций, дала сбой. Теперь нежность, страсть и желание обниматься производятся во мне в громадных количествах.
Иногда мне страшно, что Ян не сможет принять то, что я вываливаю на него. Он сухой, малоэмоциональный и очень сдержанный.
Однако на проявления моих чувств всегда реагирует одинаково - глубоким проникновенным взглядом и крепкими объятиями.
- Устала?..
- Почти нет... - шепчу, обвивая руками его шею, - немного.
От него пахнет табаком, немного алкоголем и голодом. Легко прихватив его губы, я открываю рот и впускаю его язык.
Под кожей растекается будоражащее тепло. Вся моя сущность тянется к нему.
Продолжая отвечать на его поцелуй, расстегиваю пуговицы рубашки и, отстранившись, по привычке смотрю на заживающий шрам от операции.
Ян не позволяет мне отвлекаться. Подталкивая в сторону кровати, на ходу стягивает с меня трикотажное платье и опускает лямки лифчика вниз.
Грудь, напряженная и чувствительная, тут же покрывается мурашками, соски превращаются в твердые наэлектризованные пучки нервов.
- Ян... - стону, когда он накрывает полушария ладонями.
Сводит их вместе, подушечками больших пальцев перекатывая соски. Мое тело простреливает удовольствием.
А затем, быстро расстегнув ремень и молнию брюк, усаживается на кровать и, потянув меня за руку, устраивает на своих коленях лицом к себе.
Моего мужа не назовешь мастером прелюдий, поэтому, освободив эрекцию и отодвинув полоску моего белья, он сразу насаживает меня до упора.
- Нормально?
Горячий подрагивающий член во мне, максимальное растяжение и упругое скольжение.
О, дааа... Мне идеально!..
Раскачиваясь на нем, подставляю грудь жадным рукам и ласкаю его губы языком.
- Мне хорошо... очень...
- Ребенок?..
- Все хорошо, правда...
Опустив руки вниз, на мои бедра, Ян немного усиливает напор, опуская меня на себя резче и глубже. Но при этом контролирует себя, не переставая смотреть в мое лицо.
Я обожаю это взгляд. Тяжелый, властный, пробуждающий самые древние инстинкты - уступить, покориться сильному самцу. Для меня он как самая порочная, изощренная ласка, становится последним спусковым крючком.
