— Ночнушка!
— Покажи.
— Зачем?
— Если скажу, то ты этого не сделаешь.
— Скажи и покажу.
— Дрочить собираюсь, чтобы хоть как-то этот день пережить.
— Артём! — визжу, заливаясь краской от такого заявления.
— Ну что ""Артём"", Насть? У меня рядом с тобой постоянный стояк, а выживать как-то надо. Спермотоксикоз — не шутки. Что мне теперь, помирать? — бубнит с мрачной улыбкой.
— Ну ты и… — рычу, густо краснея, а сама ставлю телефон на трюмо и, отойдя на несколько шагов, медленно поворачиваюсь, наблюдая за собой в зеркало.
Север со свистом выдыхает и урывками забивается новой порцией кислорода. Замечаю, как его рука опускается ниже и он начинает дышать ещё сбивчивее, чем раньше. Догадываюсь, чем он занимается, и вся окрашиваюсь в розовый, но почему-то проигрываю в голове трек, под который мы танцевали, и начинаю двигаться в ритм слышимой одной мне мелодии.
Из-под полуопущенных ресниц наблюдаю за Тёмой: он закатывает глаза, предплечье двигается быстрее, телефон расшатывается сильнее, дыхание становится резче.
У меня в трусах собирается влага, когда представляю, как он обхватывает рукой твёрдый член. И пусть я их только на видео видела и имею лишь общее представление…
Да что со мной не так? Я точно сошла с ума.
Северов издаёт затяжной рык и тяжело дышит, сжимая зубы. Не знаю откуда берётся смелость, но я подхожу к телефону, когда Север наконец открывает глаза и, схватив его, спрашиваю:
— Всё хорошо?
— Тупой вопрос, малыш. — хрипит в трубку. — Всё просто охуенно.
Ты, блядь, лучшая.
Краснею до невозможного в человеческой ДНК цвета.
— Мне пора, Тём! — выпаливаю и сбрасываю звонок.
Трясусь как эпилептик.
Не знаю, что будет после этого, но слово ""страх"" в моём словаре рядом с этим парнем напрочь стёрлось. Осталось только предвкушение.
Глава 18
С ней всегда топлю на максималках.
Закуриваю, стоя на светофоре. Слева, поравнявшись со мной, рычит какая-то спортивная тонированная тачка. С этого ракурса не выходит определить модель.
Красный начинает моргать, и тачила разрывает на холостых, явно нарываясь.
В гелике лошадей хоть и дохера, но дури для гонок не хватает. Утырок за тонировкой опять газует и срывается с места, как только загорается зелёный.
— Сам нарвался, уёбок! — рычу, выжимая газ, и лечу следом, свистя покрышками.
Ровняемся почти у заезда в академию, и тут Панамера на скорости влетает в ворота и паркуется с лёгким заносом на почти пустой парковке.
Оказывается, никто не спешит на учёбу.
