С каких пор я стала такой недальновидной тупицей? Всегда всё анализировала, раскладывая по полочкам. А сейчас? Что со мной не так? Почему с ним не могу сохранять рассудок и холодную голову?
Отталкиваюсь от багажника и подхожу к парню. Знаю, что он слышит мои шаги. Вижу, как вытягивается его тело. Как сильнее сжимаются пальцы. А я просто не знаю, что говорить.
Раньше на всё были ответы, но их больше нет. Только оголённые чувства.
Делаю ещё шаг и обнимаю его торс. Прижимаюсь лицом между лопаток, вдыхая пряный запах и слушая неровные удары его сердца и сбивчивое дыхание.
— Ты правда думаешь, что я привёз тебя сюда ради перепиха? — раздаётся в тишине спустя какое-то время его тихий хрип.
— Не думаю. Больше нет. — отвечаю таким же тихим, спокойным голосом. На самом деле до этого состояния мне ой как далеко, но стараюсь держаться. — Прости меня, Артём, я не права была. Просто… Когда увидела прези… ну, ты понял, в голове что-то перещёлкнуло. Я не должна была этого говорить. Извини.
— Даже слово презервативы выговорить не можешь? — появляются насмешливые нотки в его голосе.
— Издеваешься? — шиплю, хотя искренне радуюсь тому, что его отпускает наша ссора.
— Немного. — уже не скрывая сарказма, отвечает Север. — Ну, если что, можешь называть их резинки или гандоны. А может, гидрокостюмчики? — начинает откровенно издеваться, но я смеюсь вместе с ним.
— Простил? — спрашиваю, когда смех стихает.
Мы всё так же стоим у обрыва. Артём смотрит на реку, а я в его спину.
— Какая же ты всё-таки дурочка, Насть.
— шепчет, поворачиваясь лицом. — Я с тобой не ради секса. Точнее, не только из-за него. Надеялся, что перепих станет приятным бонусом, но, видимо, не судьба.
— Ну и сволочь же ты, Северов! — смеясь, бью его ладонями по груди, пока он не перехватывает мои запястья, сжимая их за спиной одной рукой.
Костяшками второй проводит по моим скулам, щеке, носу, губам, подбородку.
Смех тут же стихает, сменяясь рваными вдохами и сиплыми выдохами. Глаза парня темнеют, становясь почти чёрными.
Когда он так смотрит, сердце замирает в груди, показывая на экране ровную линию и затяжной писк.
— Я никогда никого сюда не привозил. Это моё место. Только моё. Обычно я приезжаю сюда, когда совсем хреново становится. Но сейчас хочу, чтобы здесь было что-то хорошее и светлое. Кто-то, кто сохранит тёплые воспоминания вместе со мной. Вместе, маленькая, не просто слово. Это моё обещание. Нет больше других. Никогда не будет. Только ты, малыш, и никого кроме.
