"
"Ещё какое-то время едем, продолжая шутить и дурачиться. Серьёзных тем больше не касаемся.
Тараканы в голове постоянно подбивают задавать вопросы о его семье. Скоро точно придётся покупать дихлофос.
Язык так и чешется спросить, что произошло с его родными, но каждый раз я его прикусываю. Сейчас не время для этого. Возможно, когда станем ближе друг другу, он сам расскажет, а до тех пор я подожду. К тому же мне и самой неохота говорить о своих предках: слишком неприятные мысли лезут в голову, стоит только подумать о них.
Ладно, сегодня я ещё скажу, что была у Заболоцкой. А завтра? Послезавтра? Сколько я смогу их обманывать? Как долго буду терзать себя и Артёма?
За тяжёлыми мыслями не замечаю, что Мерседес уже какое-то время стоит на месте, а Север внимательно изучает моё лицо, словно стараясь прочитать на нём ответы.
— Приехали? — тут же спохватываюсь.
— Уже минут пять как. О чём так задумалась, что даже не заметила? — рубит вопросом, на который я не собираюсь отвечать.
Слишком всё сложно, а я и так выложила больше, чем достаточно.
Это только мои страхи. Не собираюсь вываливать их на него.
— И куда ты меня привёз? — спрашиваю, выпрыгивая из машины.
И замираю. Просто стою и смотрю.
Мы находимся на небольшой зелёной поляне с высокой мягкой травой, окружённой густым смешанным лесом. Запахи хвои, осенней листвы, дождя и ветра смешиваются, превращаясь в моих лёгких в аромат свободы и счастья.
Перед нами внизу небольшого обрыва бурлит быстрая речка, неся опавшие листья и мелкие веточки.
Над нами почти чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд. Они мерцают, заливая холодным светом всё вокруг. С трудом отрываюсь от созерцания всей этой красоты и смотрю на Артёма, ни в силах выдавить ни слова.
Дыхание срывается и сердце замирает, когда цепляюсь за него взглядом.
Под белым сиянием луны его волосы кажутся серебром, а глаза горят ярче обычного. Вокруг него словно появляется ореол из мистического света и сияющей ауры. В горле разрастается ком, а веки жгут непрошенные слёзы.
Парень молча подходит сзади и обвивает руками талию, складывая ладони на животе. Крепко прижимается горячим мускулистым телом, согревая своим огнём, который, как мне думается, всегда бушевал под маской холодности и безразличия. Чувство такое, будто наши тела созданы друг для друга. Каждый изгиб, впадинка и выпуклость на моём находят свои места на его. Он опускает подбородок мне на плечо и тяжело дышит.
— Нравится? — раздаётся хриплый шёпот у самого уха.
