Услужливое подсознание тут же рисует картины, от которых выть хочется. Моя Настя и этот зализыш, сука.
С трудом вынуждаю держать открытые ладони и не сжимать в кулаки.
— Что ""и"", Настя? — шиплю сквозь зубы, здесь сдержаться не удаётся.
Она отворачивает лицо и вздыхает так, словно больше никогда у неё не будет возможности этого сделать. Поворачивается всем телом, насколько позволяет пространство салона, и смотрит мне в глаза. Знакомо пробивает двести двадцать. Кайфую, не обращая внимания на мандраж.
— Я боюсь, Артём. Мне страшно. Я не знаю, к чему всё это приведёт! — переходит на слабый крик. — Я не могу делать вид, что ничего не происходит. Дома постоянно на нервах! Мне кажется, что у меня на лице написано, что я пошла от Кира налево! И бросить я его не могу! Не могу подвести родителей! Я пойму, если ты сейчас прогонишь и больше никогда не подойдёшь. Я смирюсь с этим. — заканчивает едва слышно.
— Ну что ты за идиотка, Миронова? — смеюсь и притягиваю напряжённую девушку к себе.
У самого каждая мышца на грани разрыва. В том числе и та, что слева. Но сейчас мне необходимо действовать осторожно и даже деликатно.
Я и деликатно? Ха-ха-ха!
Но приходится, вашу мать, пока я не потерял Настю. Мне надо осторожно подтолкнуть её к тому, чтобы она сделала выбор в мою сторону, а не переть напролом.
— Я понимаю, малыш. — ни черта на самом деле не понимаю! Её тянет ко мне не меньше, чем меня к ней. Зачем тогда сопротивляться? К чему эти игры? — Всё хорошо, девочка моя маленькая.
Я же тебя… — затыкаюсь, пока не ляпнул лишнего.
— Что меня, Артём? — смотрит мне в глаза своими подозрительно блестящими.
— А ты готова это услышать? — с трудом хриплю эти несколько слов.
Готов ли я сказать? Блядь, даже суток не прошло, а мне крыша машет, маяча где-то у линии горизонта. Поклялся же сам себе, что никогда больше…
— Не знаю. А ты готов?
— Не уверен.
— Спасибо.
— За что?
— За правду. — выдаёт очень спокойно и улыбается. — И я…
— Что?
— Тоже.
Но ещё слишком рано для нас обоих. Ведь так? — её скулы окрашиваются в розовый, а на губах появляется несмелая улыбка.
— Так, маленькая. Едем? — с трудом давлю из себя слова и провожу ладонью по её щеке.
И пусть она не сказала. И я тоже…
Всё и без этого ясно. Она любит. Любит, блядь! Хочется заорать от переполнивших эмоций, но вместо этого отворачиваюсь к лобовому и выжимаю педали."
"Какое-то время катим в полной тишине, каждый погружён в свои мысли.
