Чувство такое, что если, блядь, хоть на секунду целовать перестану, то она исчезнет, растворится в городском смоге и больше никогда не вернётся. Остановиться всё же приходится, когда ни у кого из нас не остаётся кислорода. Жадно хватаем воздух сквозь распухшие губы. И снова не позволяю появиться между нами ни единому миллиметру. Сжимаю до синяков её тело.
Не дам уйти. Не отпущу!
Моя девочка падает мне на грудь и начинает захлёбываться слезами. Постоянно повторяя:
— Отпусти меня, Артём. Пожалуйста, Тёма, отпусти. Дай уйти.
Так надо. Отпусти. Это неправильно.
— Это правильно, маленькая. — всматриваюсь в её нереально-зелёные глаза и впервые за сегодняшний день вижу в них отражение того, что творится у неё внутри: боль, страх, тоска.
Всё это там, но она не впускает меня. Понимаю, что словами, сука, не пробьюсь, поэтому опять целую. А потом ещё. И ещё. И снова.
— Хватит, Артём! — кричит, вырываясь из моих рук. — Отпусти меня! Хватит!
— Насть… Малыш… Девочка моя… — ласкаю словами и снова тянусь к ней, но она отлетает ещё дальше.
— Я сказала, хватит! Оставь меня в покое, Северов! Что тебе не понятно?! Я Кирилла люблю!
Делаю шаг вперёд, как слышу за спиной голос, владельца которого готов разорвать на месте.
— Она сказала, оставь её в покое. — ровно отрубает Должанский.
И снова я оказываюсь не готов к тому, что происходит. Будто со стороны наблюдаю за каким-то театром абсурда.
Настя, вся в слезах и с распухшими от моих поцелуев губами, срывается с места и бросается этому уёбку на шею. И со словами ""Кир, наконец-то ты приехал"", целует его.
А я снова и снова подыхаю, ни в силах ни хрена из себя выдавить. Просто смотрю, как он обнимает её за плечи, подталкивает к машине и направляется в мою сторону.
— Она свой выбор сделала. Рекомендую больше никогда не приближаться к моей будущей жене, иначе я получу запретительный ордер.
— Засунь свой ордер себе в задницу! — рычу, сжимая кулаки, готовясь в любой момент втрамбовать ему нос в череп.
— Отвали от неё. Ясно?!
— Нихуя мне не ясно!
Заношу руку для удара, но тут между нами вырастает Миронова и хватает меня за футболку.
— Не надо, Артём, пожалуйста. Не надо.
С каким-то охуительным трудом стягиваю глаза вниз и смотрю на любимое до разрыва сердца лицо. Опускаю руку, но тут же кладу на её щёку.
— Это правда? Это твой выбор? — киваю головой на зализыша.
— Да, Артём. Если любишь, отпусти. — шепчет одними губами и из глаз вытекают две крупные слезы.
Ловлю их пальцами и опять подыхаю.
Раз за разом.
