Но становится хуже, если не имеешь на неё права.
— И чё это за херня такая была? — рубит вопросом Тоха.
— Какая? — бросаю якобы в удивлении, таща брови вверх и выпуская в воздух сигаретный дым.
— Ты нашу идеалку на ринге практически, блядь, трахнул. Ещё бы минута, и ты бы шмотки с неё стягивать начал. — бомбит друг.
— Хуйня. Забей. Давно не трахался, а у неё в этих лосинах задница просто отпад. — выдаю с ухмылкой. — И она так ей ёрзала, когда сверху сидела, что эрекция случилась раньше реакции.
Не в лосинах, сука, дело! В ней! В этой идеальной девочке, на которую у меня нет прав.
Но почему?.. Почему, мать вашу, я хочу именно её, но не позволяю себе даже лишнего слова ей ляпнуть, хотя со всеми остальными никаких проблем нет?
— А разве не ты её занудной ботаничкой называл и говорил, что лучше вздрочнуть, чем эту ледяную принцесску доморощенную трахать? — бурчит Антон, кося на меня взгляд.
— Да захлопнись ты уже, Тоха! — рявкаю, начиная откровенно закипать.
""Не приближайся! Никогда, блядь, ко мне не приближайся!""
Эти слова мне череп на хрен разрывают.
За грудиной в тот момент так хреначило, что казалось, грудак пробьёт. Пиздец полный. Она же, блядь, текла подо мной. Опыта достаточно, чтобы понять, когда девчонка заводится. Когда услышал, как Настя стонет, чуть в трусы не спустил. У меня от неё крышу к чертям срывает. Кажись, мне срочно нужен перепих. С кем угодно.
Выцепляю глазами Волчинскую и, бросив в урну окурок, выдвигаюсь в её сторону.
— Привет. — хриплю, вжимаясь твёрдым членом в её ягодицы и обвиваю руками под грудью.
Четвёртый размер и сочная задница сейчас как раз то, что мне нужно. Надо срочно выбросить из головы идеальную девочку с её идеальной небольшой грудью с острыми сосками, которые так натягивали ткань её спортивного лифона, что казалось, сейчас наружу пробьются.
Блядь, почему я так хочу именно её, когда кругом столько девок, которые без раздумий запрыгнут в мою койку?
— Привет, Артём. — приветствует слащаво, сильнее вжимая задницу мне в пах.
Да, то, что надо, чтобы не думать об идеально округлых бёдрах, в которые я вдавливался на ринге.
""Никогда не приближайся!""
И не собирался, блядь, пока утром в коридоре она не обернулась. Что-то в её глазах дало жёлтый свет. Не зелёный, нет, только жёлтый, но на трене я выжал педаль газа.
Долбоёб хренов.
Знал же, что она ещё не готова, но, сука, не сдержался. Стоило ей провести розовым язычком по пухлым губам и всё, крыша едет неспеша.
