Я и раньше об этом знала, но после этой ночи укрепилась в своём решении.
Крепче вжимаюсь в горячее тело любимого человека, пока не напарываюсь на стоящий член, упирающийся в ягодицу. Рука Северова крепче стискивает рёбра, не давая отстраниться. Над ухом раздаётся тихое возбуждённое рычание:
— Куда ползёшь, идеальная девочка? Не пущу!
— Ты не спишь? — едва пищу, потому что была уверена, что он храпит, как мамонт.
С долгим опозданием до меня доходит, что всё это время его сердце, стучащее мне в спину, билось с оглушающим грохотом.
У человека в состоянии покоя такого не бывает. Только если у него тахикардия. А я почти на сто процентов уверена, что у Севера её нет.
— Давно не сплю, малыш. — обжигает дыханием шею, прихватывая губами. — Моя ж ты девочка. Я скучал по тебе. Целую, сука, ночь.
Не успеваю ничего понять, как оказываюсь на спине, прижатая крепким телом, а губы уже отвечают на жадный поцелуй. Мозг ревёт сиренами, зажигая сигналы SOS, но я впускаю язык, игнорируя предвестников Апокалипсиса.
— Хочу тебя, Насть, пиздец! — хрипит мне в губы.
И я хочу! Хочу! Хочу! Хочу! Хочу!
Его эрегированный член упирается во внутреннюю часть бедра, размазывая смазку.
Да, я уже вся мокрая только от его близости. Единственное, что останавливает меня сейчас — это мысль, что сначала надо разобраться с прошлым, чтобы с разбегу прыгнуть в будущее.
Упираюсь ладонями в плечи Северова, продолжая посасывать его язык.
Слабая попытка, знаю.
Собираю всю свою расплывшуюся силу воли, чтобы остановить это безумие.
Разрываю поцелуй и толкаю сильнее.
— Слезь с меня, Артём! Мне домой надо! — стараюсь звучать уверенно, но выходит так себе.
— И в душ. — шипит, перекатываясь на спину.
— Зачем? — мозг то ли ещё не проснулся, то ли уже отключился.
— Насть, я на тебя вчера кончил. — отбивает ровно, но всё равно голос срывается. — Извини, не сдержался. — добавляет, скользя взглядом вниз по моему телу, и притягивает к себе. — Простишь?
Заливаюсь пунцовой краской до кончиков ушей, вспоминая вышеупомянутое действие.
Это последнее, что я помню. Поток горячей густой жидкости на своём животе, а потом темнота. Смотрю на Артёма. Заглядываю в самые красивые на свете глаза. На заострённые черты лица. На растрёпанные, переливающиеся в солнечном свете волосы. На мускулистую грудь. Крепкий пресс. Натыкаюсь на толстый длинный орган с пунцовой головкой и тут же отвожу взгляд. К этому я ещё не готова.
