Докладывать моим родителям или жениху не побегут, конечно, но подгадить могут неслабо. Особенно кто-то вроде Волчинской и её своры. Ни для кого не секрет, что она положила глаз на Артёма. МОЕГО Артёма. Такие, как она, ничем не погнушаются, чтобы получить желаемое.
— Ты как, Насть? — раздаётся над самым ухом голос, вызывающий колючие мурашки.
— А? Что?
— Заболоцкая предлагает сет заказать.
— Я за! — поднимаю вверх руку, утверждая этим жестом своё согласие.
— А я ещё удон с говядиной возьму. И мидии! — перечисляет Антон, не отрываясь от меню.
— У тебя бездонная дыра вместо желудка, что ли? — шипит Вика, скашивая на него взгляд.
— А тебе то что? Я от голода чуть копыта не отбросил! — отбивает тот.
Они продолжают ещё о чём-то спорить, но я уже ничего не слышу. Рука Северова ложится мне на колено и медленно ползёт вверх по внутренней стороне бедра, задирая юбку. Воздуха начинает катастрофически не хватать, когда она останавливается у самого края нижнего белья. Смотрю на сидящего рядом парня впервые с того момента, как мы сюда пришли.
Он глядит на меня в упор, даже не моргая. Нереального цвета радужка почти полностью скрыта из-за расширившихся зрачков. Он тоже дышит через раз, с трудом вентилируя воздух.
— Тёма… — пищу, хватая его запястье, когда он возобновляет движение.
— Расслабься. — вбивает мне ухо хриплым шёпотом, прихватывая губами мочку.
Легко сказать…
Мало того, что нас в любой момент могут засечь. Так ещё и его рука у меня между ног никак не позволяет это сделать.
Он втягивает краешек уха в рот, обводит языком и посасывает. Его пальцы задевают резинку трусов, и я отлетаю на другой край дивана, тяжело дыша и краснея.
— Ты чего, Насть? — с недоумением спрашивает подруга.
— Нихуя себе… — бубнит Арипов себе под нос, разглядывая моё раскрасневшееся лицо. — Тёмыч, ты поскромнее будь.
— Отъебись, Тоха. Нехер меня лечить! — бросает Север.
— А чё ещё делать, если тебя конкретно несёт?
Вика переводит непонимающий взгляд с меня на Артёма, потом на его друга и обратно меня.
А я всё ещё стараюсь выровнять срывающееся дыхание. За рёбрами развивается такая буря, что грозит стереть меня с лица земли. Сердце колотится так, что, кажется, способно разорваться от натуги.
— Прости, маленькая. — сипит Северов, хватая меня за дрожащие руки и притягивая ближе. — Хуйню творю. Реально крыша едет. — извиняется, утыкаясь носом мне в шею.
На автомате кладу ладонь на его голову, не позволяя отстраниться.
