— А мне нет! Хочешь, чтобы мои родители о нас узнали и заперли меня дома до самой свадьбы?!
— Блядь! Не говори мне об этом! И так таскает, сука! Не будет никакой свадьбы! Не отпущу! Не отдам!
Набрасываюсь, прижимая к стене. Луплю кулаком в бетон рядом с её головой. Раз. Второй. Третий.
Настя вздрагивает на каждом ударе, но молчит. На четвёртом кулак прилетает в её раскрытую ладонь, которую он подставила между мной и стеной.
Миронова коротко вскрикивает, но руку не убирает. Перевожу взгляд то на наши руки, то на её сосредоточенное лицо.
По её запястью скатывается алая капля, и я тут же прижимаю её разбитые костяшки ко рту, слизывая кровь.
— Прости. Прости! Прости меня! Прости, маленькая! — повторяю как заведённый, проходясь языком между пальцев.
— Успокоился? — спрашивает настолько тихо, что я едва различаю вопрос.
— Прости, малыш. — тяжело выпускаю воздух.
Что я за тварина такая, если любимой девушке делаю больно?
— Я просила не давить, Артём.
— Прости. Буду сдержаннее. Но всё равно, сука, не отпущу.
— Не отпускай. Ты обещал.
Честно стараюсь высиживать на парах, но последнюю всё же игнорю. За всеми этими мини-свиданками даже покурить некогда."
"Падаю задницей на скамейку и тяну никотин. С Настей расстались всего минут десять назад, а меня уже колбасит. Каждую минуту рядом быть хочу. Да какую там минуту? Ежесекундно касаться, целовать, дышать. Долбанный нарик, который крепко подсел с первой же дозы.
Однажды это меня убьёт, но мне похеру. Буду ловить кайф до ровной линии пульса.
— Хватай! — тычет мне в руку стакан с кофе непойми откуда явившийся Тоха.
— Тенкс. — с благодарностью делаю глоток американо.
Я не то что кофе выпить утром не успел, забыл, что вообще надо хоть иногда жрать. Блядь, моя идеальная девочка ведь тоже не обедала. Ну что я за мудачина? После занятий обязательно это исправлю.
— Ты где все перемены таскаешься? Хуй тебя поймаешь. — выбивает приятель.
— Где-то здесь. — тяну загадочно, а сам давлю лыбу, вспоминая, где и с кем.
— А нахуя меня ловить? Соскучился, что ли? Эти пидарские темы не по мне, так что прости, братан.
— Пошёл ты, Север!
— Так чего хотел-то?
— Любопытство распирает, что у тебя там с нашей идеалочкой. — лыбится друг.
— Не НАШЕЙ, а МОЕЙ! Запомни, блядь! — психую на его фразу.
Раньше не задевало. Вся академка её так звала, а теперь я каждого урыть готов.
— Ух, ты ж, нихуя себе! А Должанский?
— Ты чего доебался, а? Сказал же, что моя, значит, так и есть.
