Кстати, в одном из залов музея висит портрет Константина Лепнина кисти великого живописца. Если покопаться в запасниках, наверняка можно найти полотна с изображением и других членов семьи.
Норбеков говорил столь убедительно, что убаюкал и меня. Если все так серьезно, как рисует он, то, может, и правда Марте стоит вернуться в Данию и тихо копаться в фамильном барахле? А что, прекрасно иллюстрированная книга, сдобренная древними и современными фотографиями, историческими экскурсами, свидетельствами очевидцев прошлого, вполне может явиться прекрасным памятником на могиле этого рода.
На могиле…
Марта пообещала серьезно подумать над предложением Петра Алексеевича, закрыла за ним дверь, вернулась на кухню и, глядя в окно, произнесла:
– Никогда. Никогда они не дождутся, чтобы Марта Марсвин… нет, Мария Лепнина, бежала, поджав хвост. Ты найдешь мне этих Ирину и Даниэля. И они пожалеют, что однажды решили поднять руку на Лепниных.
Глава 6"
"С утра я уже была в больнице, где находился последние дни своей жизни Матвей Васильевич Лепнин.
Мне во что бы то ни стало надо было узнать, что явилось причиной его смерти. Если он действительно умер не от инфаркта, если ему помогли уйти на тот свет, то нам будет что предъявить Ирине Волковой и Даниэлю Кальму. Когда мы их найдем, конечно. Лязгать зубами на эту парочку, не имея доказательной базы, я не собиралась. Да и не была стопроцентно уверена, что всю кашу заварили они. Единственная реальная зацепка, которая указывала на причастность Ирины к смерти Матвея Васильевича, было ее требование кремировать тело мужа.
В нашей провинции к этому способу захоронения пока еще прибегали крайне редко. Но о том, что это именно она настояла на кремации, мы знали только со слов Норбекова.
Я купила в больничном киоске несколько упаковок ваты и бинтов, бахилы, надела принесенный с собой халат и уверенно потопала мимо бдительного мужичка, выполнявшего функцию охранника.
– Куда? – проснувшись, он преградил мне дорогу.
– Перевязочный материал несу, не видите? – строго отчеканила я.
Опытный больничный вышибала несколько оторопел: он привык иметь дело с посетителями, говорящими просительным тоном. Пока он обдумывал свой дальнейший ход, я, твердо ставя ноги в бахилах, уверенно протопала мимо него и шагнула в услужливо раскрывший двери лифт, сперва позволив выйти из него парню в бирюзовом костюме.
Токсикологическое отделение находилось на третьем этаже, дежурной медсестры на месте не было. Это хорошо.
