На свежем воздухе у нее непомерно разгорается аппетит, и тарелка столовского супа вряд ли сумеет удовлетворить ее потребности в калориях. А когда Алина голодная, то, как большинство, недобрая. Или, как она сама о себе говорит, недоговорчивая.
Я не буду подробно рассказывать о поездке. Скажу лишь, что красота бывшего имения поразила даже меня. Село окружали невысокие холмы и пригорки, поросшие дубами и березами. Деревья росли свободно, не было той мрачной чащобы, которая свойственна многим российским лесам, и поэтому земля под ними представляла сплошной мягкий зеленый ковер из травы и первых летних цветов.
Я поймала себя на том, что ощущение простора, необыкновенно вкусного воздуха и даже какой-то любви к Родине полностью поглотило мою душу, словно это мои предки владели всей этой роскошью и красотой."
"Село Царевщина мало чем отличалось от других сел российской глубинки, только в центре его, который как раз располагался вокруг графского дома, царили некоторая разруха и следы преобразований. Реставрация была в разгаре, но рабочих поблизости не наблюдалось.
Сам графский дом произвел на меня на удивление благоприятное впечатление. Казалось, время не оставило на его стенах ни намека на возраст: ни трещин, ни выщербленных углов, ни оголенных кирпичей.
– Умели строить, – пояснил нам добровольный гид из местных, привлеченный непривычным для деревни внешним видом моей машины, – раствор на яйцах вместо воды замешивали. Желтки – в пищу рабочим, белки – в цемент. Поэтому и стоит, хрен его сломаешь.
Знаете, как сложно в свое время церковь снести было? Ох, намучились с ней отцы и деды наши.
– Зачем же ломать было? – задала законный вопрос я.
– А чтобы боялись, наверное, – выдал свою версию он. – Народ подумает: если уж они на бога замахнулись, и ничего им за это не стало, то и нам с ними тягаться не стоит. Себе дороже.
Для дальнейшего проведения экскурсии мы отыскали Алину. Она, с ее неуемной жаждой познания, уже облазила все укромные уголочки разоренного имения и опросила чуть ли не половину пожилых жителей села.
Поэтому и рассказать нам могла многое. Остаток дня пролетел быстро, нам надо было возвращаться, но Марта попросила, чтобы я оставила ее в селе на ночь. Алинка тут же взяла девушку под свою опеку. Кажется, ночевать одной в конюшне, хоть и графской, хоть и бывшей, ей все-таки было не очень уютно. Мы договорились, что она отправит Марту рейсовым автобусом сразу, как только той захочется покинуть свое родовое гнездо, и я уехала.
