В роли барыни. Не хочу быть крепостной, терпеть не могу работать!
Я так размечталась, что чуть не пропустила Норбекова. Да и он сам предпринял все меры, чтобы стать как можно менее заметным. Вышел из дверей прокуратуры за спинами какой-то группы товарищей, шмыгнул не к машине, а за угол. Это начинало мне нравиться. Что опять задумал этот неуемный мерзавец? Я вышла из машины и тихонечко подкралась к углу здания. Молодец, что не бросилась сломя голову. Хороша бы я была, если бы наскочила прямо на Норбекова, скрывающегося за поворотом!
Меня остановил его голос: Норбеков вызывал такси.
Машина должна была подъехать к кафе, расположенному в двух минутах ходьбы от этого места. Он решил оставить свою «девятку» и удрать незамеченным, потому что предполагал: за ним следят. Правильно предполагал. Я вернулась к своему мини-куперу и поехала к кафе, возле которого собирался ждать машину Норбеков. Какая я умница, что ни разу не засветилась перед ним на своем мини-купере! В какой-то момент в голове мелькнула мысль: а что, если он меня засек еще раньше и намеренно позволил подслушать свой телефонный разговор? И я сейчас радуюсь своей удачливости, а он на своей машине едет в другую сторону? Это было бы жестоким щелчком мне по носу!
На счастье, мои страхи оказались ложными.
Через минуту на место подошел Норбеков, почти сразу же подъехала заказанная машина. Любопытство просто сжигало меня изнутри: неужели он осмелился нарушить мой приказ и решил встретиться с Мартой? Он мог поверить моему вранью по поводу постов ДПС, работники которых не выпустят его машину из города, поэтому взял такси.
Ну что же, значит, я действительно оказалась в нужное время в нужном месте.
Я аккуратно пристроилась в хвост такси. Машина резво взяла с места в карьер и поехала по направлению к выезду из города. Но не на запад, где располагалось село с имением Лепниных, а на север. Что у нас на севере? Из объектов, связанных с Норбековым, только Мулловка и психиатрическая лечебница, в которую он засадил Ирину. Я принялась анализировать: скорее всего, разговор в кабинете следователя заставил его занервничать.
Если его отпустили, значит, Казанчев пока не сказал, кто заплатил ему за ложный диагноз. Не то чтобы он уж прямо так сразу брал все на себя, просто пока не признавал свою вину, а следовательно, не упоминал и о заказчике.
Но Норбеков явно паникует, понимает, что рано или поздно патологоанатом расколется. Точно так же, как и я, он прикинул, кто еще может свидетельствовать против него.
