С перспективами, которые он себе нарисовал, жить хочется долго. Хотя, честно говоря, вид его оставлял желать лучшего. Появились мешки под глазами, кожа приобрела нездоровую бледность, глазки цепко озирались, не то выискивая новую жертву, не то высматривая опасность. Сейчас он напоминал мне волка. Старого, теряющего власть, не раз битого более молодыми и сильными зверями и оттого подлого и вероломного. По мнению таких вот волчар, только с помощью подлости и вероломства можно как-то отстоять свое место в этой жизни.
Что же, проверим на практике.
Он почти настиг Ирину. Скользнул глазами по ее фигуре, перевел взгляд на парочку, сидящую на скамейке, и опять вернулся к Ирине. Глянул пристальнее и словно наткнулся на невидимую стену. Узнал. Теперь походка его стала напоминать шаг кошки – крадущейся, медленной, осторожной. Я подала условный знак напарнице – сбросила очередной звонок на сотовый. Телефон стоял на вибровызове, другие его не слышали, женщина же, держащая аппарат в руке, почувствовала вибрацию и слегка, почти незаметно ускорила шаг.
"
"Идти было недалеко, я сняла случайную квартиру на сутки в доме, расположенном за сквером. Рассчитывая на то, что игра будет идти по нашему сценарию, я быстро села в машину, обогнула сквер, зашла в подъезд и притаилась на лестничной площадке между вторым и третьим этажами. Ирина зашла в подъезд, специально придержав дверь, чтобы не сработала защелка кодового замка, замешкалась у почтовых ящиков, поднялась на второй этаж, долго искала ключи в сумочке.
Норбеков все это время стоял внизу на лестнице первого этажа и наблюдал через щель между лестничными пролетами за Ириной.
Наконец она зашла в квартиру, прикрыла дверь. Теперь я наблюдала за Норбековым. Он немного помялся, потом решился, поднялся к квартире и быстро утопил пальцем кнопку звонка. Ирина открыла почти сразу:
– Ты?
– Я, – кивнул Норбеков, – одна дома?
– Одна, – пожала плечами Ирина.
После этих слов он грубо толкнул ее в глубь квартиры, шагнул следом и захлопнул за собой дверь.
– Вот ведь негодяй какой, – не столько с укоризной, сколько с удивлением произнесла я в пустоту подъезда, – разве можно так с одинокой беззащитной женщиной? Нельзя. За это и схлопотать можно. По кумполу, как говорит Люся.
После этой тирады я спустилась, открыла своими ключами дверь и зашла в полутемный коридор. Встретила меня Люся.
– Ну, как? – поинтересовалась я шепотом.
– Как в кино, – похвасталась Люся, – он как толкнет ее, она упала, и ему под ноги.
