Дед выпросил для меня рекомендацию, точнее, не для меня, а для своей «случайной знакомой», Лизочки Норбековой. Знакомый деда охотно составил мне протекцию, поэтому за ворота меня пропустили беспрепятственно. Для поездки опять пришлось брать машину из проката, на пропускном пункте лечебницы номера всех въезжающих машин наверняка фиксировались в журнале. Главврач уже ждал меня. Он принял меня в своем кабинете, предложил кофе или коньяк, на выбор.
– Что вы, я за рулем, – жеманно фыркнула я.
Вернее, не я, а та девица, которая разговаривала с ним моим голосом и смотрела моими глазами, замаскированными карими линзами.
На голову я напялила любимый блондинистый паричок в пушистых мелких завитушках. Очки в тонкой круглой металлической оправе под золото и яркий макияж дополняли мой облик, повторяли то, что было изображено на фотографии, наклеенной на права, и маскировали мое истинное лицо.
– Ну, немножечко можно, – продолжал уговаривать меня доктор.
– Я к вам пришла не за этим, – утомившись от его назойливости, отрезала я, – и времени у меня очень мало.
Поэтому давайте перейдем сразу к делу. Итак, я попала к вам из-за ужасной ситуации. Мой папа…
Тут я позволила себе всхлипнуть и аккуратно промокнуть платочком абсолютно сухие глаза. И линзы, и макияж – прекрасный повод для того, чтобы остановить женские слезы. Как мужчины этого не понимают?
– Не плачьте, – состроил сочувствующую физиономию доктор, – мы вам поможем. Так что вытворяет ваш папаша? В штаны нужду справляет? Пожары устраивает? Потопы?
– Вы не представляете! Он таскает в дом всякий сброд.
Вчера, например, друзей пригласил на чай. Они, конечно, тихие, все бывшие научные сотрудники, но у нас все конфеты слопали! Дорогие, между прочим. А на той неделе котенка с улицы принес. Эта тварь мне все ковры уделала, пока я его не выкинула. А самое главное, он все время нас жить учит. Считает, что он великий психолог, и даже пытается лечить, обследовать, какие-то тесты в нос сует. Знаете, он книжки читает по психическим заболеваниям и говорит, что всю жизнь мечтал лечить психически неуравновешенных людей.
Вы можете его… подлечить? Подольше?
– Да, это диагноз, – преувеличенно горестно вздохнул главврач. – Но вы не переживайте, мы очень хорошо лечим. И очень… долго. Практически столько, сколько вы сможете нам платить за лечение. Дороговато, конечно, но вы же не хотите, чтобы вашего отца обследовали и лечили в какой-нибудь районной поликлинике? Они серьезно больных людей недолеченными… выпускают.
