"
"И Казанчев сдался. Какая действительно разница, кого в каком гробу похоронили? Платила я хорошо, поэтому осталась и проконтролировала, чтобы в гробу дяди Ермака действительно оказался утопленник, похороны которого, как оказалось, тоже должны были состояться сегодня. Наконец гроб с телом был запечатан. Миша торопился, вот-вот за телом дядюшки Ермака должны были приехать. Естественно, Казанчев не знал, кем именно являлся племянник усопшего. А если бы знал, не согласился на мою «маленькую шалость» ни за какие сокровища мира.
Через грязное окошко морга я проследила, чтобы гроб погрузили в катафалк. После того, как машина отъехала, я расплатилась с Мишей, послала ему воздушный поцелуй и дала стрекача. Закрытые гробы не принято вскрывать, но авторитетам закон не писан. Коля Ермак был довольно сентиментален, вдруг он захочет запечатлеть на лбу дядюшки прощальный поцелуй… Тогда он слишком быстро вернется.
Санитар, обиженный на патологоанатома, курил на улице вонючую папироску.
– Видал, – притормозила я возле него, – повезли.
Представляешь, самый крутой бандюган города любимого дядюшку собрался хоронить. А в гробу-то не он, а какой-то пьянчужка! Эх, и продажен же твой начальник! Представляю, что бы с ним было, если бы Ермак узнал, что сотворили с телом его дяди. Где-то, кстати, у меня визитка его была.
Я порылась в сумочке и нашла визитку Коли. Посмотрела ее на свет и небрежно бросила на землю со словами:
– И чего я всякую чепуху в сумочке таскаю?
После чего уже действительно быстрым шагом направилась к выходу из больничного городка.
Боковым зрением я видела, как санитар поднял визитку и, шевеля губами, пытается разобрать то, что на ней написано. Я была уверена, что он сегодня же позвонит Ермаку. А если не позвонит, это сделаю я. Поэтому не стала терять время. Заехала домой и опять переоделась: черные джинсы, черная длинная толстовка с капюшоном, темные очки. Наряд на предстоящие «подходящие случаи». И в траурной толпе можно затеряться, и через заборы, если придется, попрыгать.
На похороны я успела вовремя. Близко подходить не стала, притулилась с букетиком гвоздичек у какой-то чужой могилки. Внимания на меня никто не обращал – я была достаточно далеко, вела себя тихо. Мне совершенно неинтересны были речи и прочие церемонии, мне важно было проследить, не произошло ли какого форс-мажора. Пока все было тихо. После похорон все отправились на поминки в ресторан, я поставила мини-купер на другой стороне улицы.
