Но жизнь несправедлива, и мне приходится терпеть их от нелюбимого. Навязанные касания, близость насильно, пытки над моей душой.
Выказав сейчас ревность, я дала Булацкому лишние козыри против себя. Дура. Вот кто меня тянул за язык? Обнажать свои чувства перед людьми вообще чревато. Редко кто поймет правильно, а тех, кто воспользуется твоими словами как оружием против тебя самой, — предостаточно. Не осталось сомнений, что Булацкий знает толк в том, как давить на самое больное и обязательно бабахнет из ружей, которые я ему по глупости вручила.
Пальнет без жалости прямо в сердце.
Я наскоро попрощалась с братом и покинула безмолвный особняк в сопровождении Булацкого. На улице висел плотный туман, создавая ощущение нереальности. Мы ступали по земле, но не видели собственных ног, белесые клубы прятали от нас половину мира. А может, создавали именно для нас непроницаемую завесу.
Небо снова заволокли скученные облака, будто солнце плотно обложили серой ватой, не позволяя согревать страждущие по нему тела.
Возможно, мне именно поэтому всегда было холодно и давно следовало сменить климат. Солнце не любило этот северный город.
Тут и там я замечала неподвижных охранников с автоматами. Кажется, их количество увеличилось. Немудрено, ведь Хасанов явно не шутил, говоря о войне. Я мелко задрожала от предчувствия неминуемой беды. Такие люди не бросают слов на ветер. Мне казалось, что я попала в криминальный фильм. Конечно, я знала, что во всем мире, как и в этом городе, творится беззаконие.
Кого-то убивали, насиловали, похищали. Но, как и каждый человек, я считала, что меня это не коснется. Хотя предпосылки были. Конечно же, были!"
"Никогда не прощу себе бездействия в случае с Андреем. Если бы я порвала с ним раньше, еще до того, как он связался с криминалом, все сложилось бы совершенно иначе. А теперь я в плену хозяина города, крепко держащего повязанный мне на шею поводок. Только дернусь в сторону, и он грубо подтянет меня обратно. Заставит оказаться в самой гуще криминальных разборок.
Он сказал, что я постоянно буду на прицеле, и теперь мне придется опасаться за свою жизнь. Я не привыкла оглядываться по сторонам, сейчас же то и дело ищу глазами угрозу…
В салоне огромного внедорожника мы сели на заднее сиденье на расстоянии друг от друга. Несомненно, это была не обычная машина, а бронированная с пуленепробиваемыми стеклами. Я зябко поежилась, цепляясь за ручку двери и отворачиваясь, чтобы смотреть в окно.
