А на большом стеклянном столе в красивых тарелках с золотой окантовкой разложены очень даже странноватые деликатесы. Преимущественно морепродукты. На которых… у меня аллергия.
Совпадение?
Или всё те же злые шуточки судьбы?
— Дана, присаживайся.
— Диана, — снова поправляю я её в полголоса, занимая указанный ею стул.
Девица уселась рядом с Мироном. Демонстративно нагло закинула на его плечи руку, показывая, что он — принадлежит ей. Адресовала мне коварный, прищуренный взгляд, глотнув вина из бокала.
Мои впечатления об этой напыщенной девице не поменялись. После того, как я узнала Веру чуточку ближе, я удивилась, насколько сильно мы разные. Мы просто не можем быть сестрами в теории! Особенно близнецами.
Мы еще немного перебросились простыми фразами, а потом приступили к ужину. Вера больше не бросала в мою сторону глупые шуточки, а начала подробно расспрашивать меня о моей личной жизни. Хотя делала скучающее лицо, словно думает о чем-то другом, когда я рассказываю ей о себе.
Зато, когда настала её очередь рассказов о себе — она начала тараторить похлеще воркующей сороки на дереве в деревне.
Пока она хвасталась собой любимой, я смотрела на устрицы, лежащие в моей тарелке, они казались мне какими-то жуткими. Отвратительными даже. И пахли неприятно. Я для вида просто в них вилочкой поковырялась.
— Не вкусно? — пискляво прыснула она, замечая мои страдания. — Это съедобно, — заверила меня хозяйка пира, — одна устрица стоит как твой недельный заработок в курьерской службе.
Наслаждайся пока есть такая возможность. Где бы ты еще поела то, что вам, обычным людям, не по карману?
Я с силой сжала вилку.
— Вера, смени тон и разговор. К чему все это? — Мирон заметно разозлился. Он вообще отбросил в сторону приборы. Дал понять, что он сыт по горло характером своей невестушки. Недовольно скривил губы.
— Ой да, вы правы! Мы ведь здесь для другой цели собрались, — Вера деловито промокнула свои утиные губки салфеткой.
— Новость — шок! Даже вообразить себе не могла, что у меня есть сестра близнец. Во дела! Я звонила маме с папой, но они утверждают, что я — единственный ребенок в семье.
— Но экспертиза показала… — добавила я потухшим голосом.
— Да, я знаю! Но ее можно ведь и подделать? — презренно выгнула она брови.
— Тест делала не я, а Мирон.
— Можно сделать еще один, — предлагает он.
— Ой, уже восемь, сейчас мама с отцом выйдут на связь.
