— Это что за цирк тут устроила?! Ты ему МОЙ плов приготовила! С ложечки кормила? У вас романчик?!
— Да, конечно романчик! Представляешь, влюбились! Надоело в монашках сидеть! Я ведь живой человек, я женщина! Которая хочет ласки и любви! Мне что тут вешаться в четырёх стенах от тоски?!
Божечки, зачем я всё это говорю?"
"Просто хочу позлить гада, ему ведь значит можно со всякими гадюками лощёными на светских вечерах зажигать, а я максимум, что вижу, только полки супермаркетов и стены больниц!
— Ах так! Значит мужского внимания тебе не хватает, гадина?! — Мирон плюхает меня на кровать, нависая сверху.
Его глаза больше не выглядят злыми, теперь они кажутся голодными… и они застыли на мой полной груди, которая стала очень объёмной из— за беременности.
— Может и не хватает! Я живу как пленница! То нельзя, это нельзя! Достало! — обиженно фыркаю я, пытаясь оттолкнуть от себя эту шикарную гору мышц.
— Значит гормоны шалят?! Давно мужика не было?!
— Не было вообще кроме тебя! — почти плюнула в него, пустив слезу от обиды.
Мирон присвистнул.
И правда, давно не было.
Вообще-то не до мужиков было.
Я так расстроилась после того, как разочаровалась в человеке, в которого влюбилась, что не захотела больше никаких мужчин в жизни! Но я ведь не железная… Мне, как любой другой женщине, очень хочется мужского внимания, ласки, заботы. Чтобы кто-то сильный и надёжный прижал к крепкой груди, приласкал, и согрел теплом своего тела. Особенно сейчас, когда я жду малыша, когда моё настроение часто скачет, а гормональный фон вообще сходит с ума.
— Трусы снимай.
Неожиданно и резко, опасно ухмыляясь рыкает он.
— Что?!
Хватает меня за запястья и прижимает к матрасу.
Я пропускаю вдохи, когда чувствую, как что-то крепкое и выпуклое прижимается мне в бедро. Щёки моментально окатывает жаром, а пульс начинает биться как проклятый. Мирон возбуждён…
— Пошел ты! — чуть было не плюнула ему в его наглую физиономию.
— Доигралась, стервочка! Сейчас я тебе устрою… недостаток мужского внимания!
Мирон отстраняется, дергает меня на себя, теперь уже разворачивает лицом к стене.
Я слышу, как позади шелестит одежда, как щёлкает пряжка ремня. Неужели он собирается меня… взять?!
— Задницей поворачивайся, — хрипло рокочет мне на ушко.
Предательские мурашки летят вниз по спине от этого звериного рыка.
— Ты т-т-ты… — пячусь назад, — что ты задумал, гад?!
— Буду тебя воспитывать.
