В нынешнем состоянии, даже глава павильона Волшебного Рассвета не пережил бы подобное злоключение.
Наконец, спустя десяток неестественно длинных, смертельно-опасных секунд, Хаджар, все же, смог вытащить своего благодетели на все еще горячую после битвы титанов, землю."
"- Высокое небо, - Хаджар, видя Чин’Аме вблизи, тут же поменял свое мнение о ранах волшебника.
Они были даже хуже, чем у министра. Его энергетическое тело, вместо светящего силуэта дракона, которым должно было быть, теперь представляло собой лишь призрачный силуэт пары оборванных нитей.
Хаджар, ни секунды не раздумывая, достал все пилюли Жидкой Энергии и Жидкой Жизни. Его нисколько не заботило, что каждая из них стоило баснословное состояние и была передана ему Императором Морганом для способствования спасения жизни принца и принцессы.
Перед Хаджаром лежал раненным и умирающим тот, кто, очевидно, спас ему жизнь.
Чин’Аме проглатывал одну пилюлю за другой. Но если в случае с Хаджаром, они едва ли не мгновенно восстановили ему израненное энергетическое тело, то с Чин’Аме…
То, что выглядело уже надорванной нитью, перестало… выглядеть надорванной.
Но все так же - нитью. Физические раны, безусловно, затянулись после ударной дозы из шести пилюлей. Но даже так, Хаджару не надо было знать, чтобы понимать, что еще какое-то время… очень длительное время дракон не сможет принимать свой истинный облик.
- В-возьми, - Чин’Аме протянул Хаджару небольшой браслет. - Т-там есть п-по-порошок С-с-семи П-п-печал-л-лей.
Хаджар принял браслет, чувствуя, что это пространственный артефакт. И при этом в разы… десятки раз мощнее тех образцов, которыми он владел сам. А это считались лучшие образцы пространственного артефакто-строения империи.
- Что это за порошок? - спросил Хаджар, чувствуя, что так - “Семь Печалей” не назвали бы что-то полезное.
- Ун… унич… - речь явно давалась волшебнику с трудом. - тело… разум… душу… волю… Сот-т-трет мое сущ-существование.
- Зачем?
- Здесь с-скоро п-п-появятт-тся ищейки… мин-министра.
- Вы хотите, чтобы я уничтожил его тело?
- Н-н-нет, - ответил волшебник. - Мое. Он б-б-бился дост-тойно. Его - бес-бесчестно.
Хаджар молча смотрел на почти мертвого, израненного, дракона. Даже на пороге смерти, преисполненный чести, он предпочитал уничтожить самого себя, чем осквернить того, кто с честью с ним сражался.
- Еще поборемся, мудрец Чин’Аме, - покачал головой Хаджар. - еще поборемся.
