Но то, что он явно ощущал, это то, что окружавшая его реальность была не более, чем очередной искрой в бесконечной Реке Мира.
Такой же, как и он сам.
А следовательно, ничто не мешало ему, изменить эту реальность. Точно так же, как она слишком долго и усердно меняла его самого.
- Брат мой, - прошептал Хаджар. - Теперь ты слышишь меня?
И впервые за десятки лет ветер ответил ему.
В его шелесте среди увядающих листьев и травы. В его порывах, хлещущих о каменные стены Сухашима. В его танце с кружащимися снежинками. В его полете, гордом и игривом, Хаджар услышал вопрос.
- Как меня зовут? - словно прошептал ему тысячей разных голосов ветер.
И Хаджар ответил.
С его уст сорвалось вечно изменчивое имя ветра. Его брата.
Истинное имя.
Тайное слово.
Слово, способное изменить реальность.
Глава 1046
Аркемейя смотрела на Хаджара. Высокий, мускулистый, но не так, чтобы казаться горой мышц, а скорее… по-звериному. Ни единого лишнего грамма не прослеживалось в линиях фигуры воина. Все его тело было будто высечено скульптурам с единой целью - жить.
Жить жизнью полной лишений и сражений."
"Покрытый шрамами. С черной татуировкой на груди и сине-черной на руке. Он держал в руках волшебный клинок. Артефакт стадии Божественного. Меч, который стоил дороже, чем любой из дворцов на Восьмом Проспекте Даанатана, столицы Империи Дарнас.
На сухие, жилистые, но мускулистые плечи внезапно легли одеяния. Вышитые, казалось, из снега, они имели синий цвет. Внешне простые, но так же излучавшие ауру Божественного артефакта - от них веяло зимой.
Куда более холодной, чем спускалась на земли Сухашима.
По подолу и спине одежд плыли белые облака, за которыми сияли прекраснейшие из ночных светил.
Аркемейя видела, как задвигались губы Хаджара. Как он что-то произнес. Но она не могла не то, что понять сказанного, а хотя бы различить звуки, из которых состояло одно единственное слово.
Но, стоило Хаджару его произнести, как внезапно подул ветер. Холодной, суровый и будто бы даже несгибаемый.
Ветер пришел с севера.
Он принес с собой метель, которую еще не видели жители Сухашима.
Огромные покрова снега поднимались к небу лавинами ледяного цунами. Белые стены надвигались с севера, а в них будто ржали боевые кони, скрипели колеса колесниц, звенела сталь оружия, стучащего о щиты.
Северный ветер, всем своим могуществом вечных снегов и льдов, обрушился на фигуру одного человека. Но вместо того чтобы разорвать его, иссечь, истоптать и уничтожить, он будто бы вошел внутрь его. Стал частью.
