"
"Надо же, его бравый друг и брат бился с ним в таких битвах, от которых даже у более сильных адептов затряслись бы поджилки. Островитянин был готов без заминки и сомнений броситься в самоубийственную атаку, в попытке спасти товарища. Сражался с тварями. Шел наперекор целой Империи.
Но… боялся того, что сейчас происходило этажом выше.
И Хаджар хотел бы сказать ему какие-то слова. Слова поддержки или может даже утешения.
Но это было бы лишним.
Ненужным.
Он просто положил ладонь на плечо другу. Эйнен поднял на него взгляд своих нечеловеческих, фиолетовых глаз.
В них отразилась немая благодарность и признательность.
Вдруг по лестнице сбежала знакомая чернокожая красавица.
Вспотевшая, но счастливая и улыбающаяся, она посмотрела на Эйнена.
Тот тут же вскочил.
- Посмотри сам, - ответила она на незаданный вопрос.
Все вместе - Том, Хаджар и Эйнен рванули наверх. Они столкнулись на лестнице, потолкались, после чего пропустили Эйнена вперед.
Весенней бурей тот влетел в комнату, где уже собирали свои инструменты акушерки.
На огромной постели, под резным балдахином, лежала взмокшая, слегка побледневшая и явно уставшая Дора.
Она держала в руках сверток из одеял и простыней. Она смотрела на Эйнена и улыбалась. Тот подошел к ней и, нагнувшись, поцеловал в лоб, после чего бережно поднял на руки свое дитя.
- Брат, посмотри, - впервые Хаджар слышал такой голос. Голос человека, который, кажется, получил все, чего только можно желать. Голос того, кто был счастлив. - Посмотри, какой он.
Хаджар подошел. На руках Эйнена мирно спал маленький новорожденный. Слегка фиолетового оттенка - но это, вроде, было нормально.
Хаджар плохо разбирался в детях.
- Придумай ему имя, любимый, - произнесла Дора. Слова давались ей тяжело, но в глазах сияло точно такое же, чистое, незамутненное счастье. - Имя…
Эйнен провел пальцем по щеке малыша, после чего произнес:
- Шакур, - прошептал он. - Это сложно перевести на язык Империи, но приблизительный перевод будет означать “Спокойный” или “Мирный”.
- Спокойный Мир, - повторила Дора. - мне нравится.
Эйнен, вдруг, повернулся к Хаджару и указал на чан с водой.
- В нем есть половина крови от свободных пиратов моей родины. Окажешь ли ты мне честь, брат?
Сердце Хаджара пропустило удар. Что-то горькое застряло у него в горле.
- Это честь для меня, - ответил он.
- Нет, ну может вы уже закончите со свими нежностями, - Том приложился к горлянке, но на него никто не обращал внимания.
