"
"Я пережил несколько часов ада, пока летел сюда, я продолжаю вариться в аду, наблюдая за Камиллой на больничной постели. Переломаю каждую кость этих уродов, как только доберусь до них. Они будут умолять о смерти. Мою хрупкую любимую девочку избили отморозки. Оставили на ее красивой коже гематомы! Повезло, что кости целы и нет внутренних разрывов сосудов. Злость и страх до сих пор держат мышцы в тонусе. Азамат уверяет, что все будет хорошо, через месяц Ками не вспомнит о боли, но я о ней никогда не забуду. Я не прощу!
- Лева, почти шесть утра.
Езжай домой, отдохни, - Марат кладет руку на плечо, несильно сжимает. Он не гонит, просто предлагает, догадывается, что я никуда не уеду. Как и ему, мне сейчас не до отдыха. – Приляг хотя бы на диван, я все равно не усну, посижу с Ками, - мы как два разгневанных тигра, запертых в клетке. Маленькую кошечку, которую мы оба безумно любим, обидели. А мы не можем отомстить.
Имена этих уе@в уже известны, совсем скоро мы узнаем, в какую нору они зарылись. К их поиску подключились все друзья Шахова.
Мало кто спал этой ночью. Сначала все собрались в больнице, но такое количество людей мешало, Азамат попросил всех разъехаться. Остались только родители Камиллы и я. Лера уснула в кресле минут двадцать назад, у нее просто не осталось сил, выдохлась.
- Лева, выйдем поговорить, пока мои девочки спят? – кивает в сторону двери. Отлепляю себя от стула, не хочу оставлять Камиллу, но отказать Марату не могу. - Я хочу предупредить, что это моя месть, - начинает он, как только я закрываю дверь больничной палаты.
- Нет, - не дослушав.
- Поверь, я понимаю твои чувства, - сжимает кулаки в карманах брюк. - Могу представить себя на твоем месте…
- Ты не на моем месте, Марат… - я готов крушить все вокруг, кричать от бессилия, убивать обидчиков моей девочки, но все что мне остается – контролировать тон голоса.
- Я был на твоем месте. Знаю, что хочется сделать с мразями, посмевшие протянуть руки к самому дорогому, что у тебя есть, но я тебе не позволю тебе к ним приблизиться, Лева, - меня разрывает от его запрета.
Марат знает, что я буду их убивать, как только доберусь. – Я не хочу, чтобы сына моего близкого друга посадили за убийство.
Ноги растут из «боксерской карьеры». Тогда я не был в ярости, присутствовала спортивная злость, не больше. Это был профессиональный бой, во время которого произошла трагедия.
- Я сам их найду, - сквозь зубы. Челюсть от злости сводит.
- Не позволю, - жестко отвечает Шахов.
