– Пол одиннадцатого Камилла должна быть дома, ей еще заниматься, - голос изменился, в нем сталь и холод. – Я думаю, тебе не нужно напоминать, что она моя дочь.
Твою мать!
Я сейчас не мать Марата имел в виду, а ситуацию. Шахов пытается установить мне рамки, только у меня они свои, на чужие я не поведусь, даже если из-за этого возникнут проблемы.
- Я всегда знал, что она твоя дочь, Марат. Мне не нужно это напоминать. Остальное обсудим, когда я привезу Камиллу, - в свой тон добавляю холод и сталь, не только он так умеет.
Прощаюсь, первым отвиваю звонок.
Четыре года назад я чтобы не забыть о том, чья Ками дочь и сколько ей лет свалил в Америку. Теперь она выросла, сама может принимать решения, а я не позволю никакому авторитетному мнению лезть в наши отношения. Марату придется принять тот факт, что в жизни его дочери появился мужчина, который будет самостоятельно принимать любые решения.
Завожу двигатель, жму на газ. Знакомое чувство полета. Еще теплый осенний ветер ласково забирается под одежду, приятно холодит кожу.
Маневрируя в потоке машин, не сбавляя скорости, двигаюсь к университету.
Взгляд выцепляет хрупкую фигуру одиноко стоящую возле парковки. На ней джинсы. Хмыкаю про себя, с коротким платьем я промахнулся. Обхватив себя руками, она смотрит на меня. Узнала. На губах улыбка, в глазах коктейль эмоций: там и волнение, и страх, и радость.
Паркуюсь возле нее, скидываю шлем, не слезая с мотоцикла, выбрасываю вперед руку, перехватываю ее за талию и притягиваю к себе.
Наши губы в трех миллиметрах от поцелуя. Ловлю ее дрожь. Невинный трепет, который вышибает опору под ногами. Мне заходит. Хочу эту девочку до сумасшествия.
- Ну, привет, принцесса, - не даю ответить, ловлю первый слог губами. Почти забыл, какие они вкусные. Чужая тачка отъезжает, чуть не задевая нас бампером, но я не даю разорвать поцелуй. Присосался."
"Ками отвечает, первые три секунды робко, потом затевает со мной равную игру. Перевес на ее стороне, она так умело пользуется юрким язычком, что буквально поджигают мою кровь.
Сидеть становиться некомфортно, головка возмущена, что тыкается в грубую ткань, требует заменить нежным шелковистым телом моей любимой девочки, яйца звенят от напряжения, скоро расколются, но пока я бессилен, здесь мы баловаться не будем. Мои руки живут отдельно от мозга, скользят на ее бедра, сжимаю ягодицы. Переборщил, сделал больно. Вскрикнув, Ками укусила меня за губу. Отомстила засранка.
