Его Мири…
«Моя…»
Желание оказалось таким навязчиво-сильным, что он боялся лишний раз посмотреть в ее сторону, и, как только все закончилось, поспешно ушел. Впереди ждала нелегкая беседа с королем и возвращение в Арану. Подальше отсюда, от разъедающих душу противоречивых эмоций. Если бы он мог — сбежал бы на другой конец света. Но пока и Сигилла сойдет.
Разговор с его величеством, действительно, получился напряженным.
— Ты сам от нее отказался, — Танфрад раздраженно ходил из угла в угол. — Так не мешай теперь мальчикам.
Такой шанс… Нельзя его упускать. Хэленни в правящей семье Намарры — этот козырь мгновенно заставит онижцев отступить и умерить амбиции.
Сам от нее отказался…
Сам…
Пусть так. Но он никому не позволит ее заставлять, принуждать силой или хитростью.
Дядя сопротивлялся и вертелся, как нелюдь в магическом аркане, но Саллер все-таки заставил его поклясться, что на Ольесов не станут давить. Если Мэарин суждено полюбить другого…
Он стиснул перила, так, что побелели пальцы, и закрыл глаза…
Нет, этого не может быть… Он собственными глазами видел, как восторженно она обнимала Трэя, как привязана к нему.
С другой стороны, Мири совершенно не искушена в светских интригах, а вокруг так много двуногих хищников. Атольф, Бертан, Эрмейн, Фестер… Уверенные, наглые, опытные. Птарх побери, на счету каждого из них более, чем достаточно соблазненных женщин — чужих, дочерей, жен, вдов. А вдруг, графиня так же, как он стоит сейчас на балконе, только не одна, а с мужчиной? Слушает, что ей нашептывают… Улыбается фривольным шуткам… Смеется… С удовольствием принимает комплименты.
Его ноздри гневно затрепетали, и он наклонился вперед, опасно перегибаясь над перилами. Словно надеялся дотянуться до той, что занимала сейчас все его мысли, оттолкнуть любого, кто находился рядом.
Надо поскорее заканчивать переговоры и возвращаться в Тагриф. Пусть им не суждено быть вместе, но, в конце концов, они родственники. Он имеет полное право присматривать, советовать, защищать…
— Арана великолепна, не спорю, но все-таки не стоит так рисковать, друг мой.
Эмина мне никогда не простит, если вы сейчас разобьетесь, — лениво протянули за спиной, и герцог медленно выпрямился, поворачиваясь лицом к посетителю.
Птарх бы побрал этого вездесущего принца.
— Ее высочество так же великодушна, как и прекрасна…
— О, оставьте, великодушие здесь ни причем, — хитро сверкнул глазами сигиллец. — Достаточно посмотреть, какие жаркие взгляды она бросает в вашу сторону.
