— Когда я попросил бога избавить меня от врагов, куда-то вдруг пропали все друзья, — насмешливо пробормотал Петька после того, как очередной молодой аристократ, встретившись с ним взглядом, побледнел, покраснел, проворно отступил и затерялся за чьими-то широкими спинами. — Наверняка ведь один из многочисленных приятелей бедолаги Трэя.
Маркиза Астона, отца Мэарин, среди присутствующих я не заметила, как ни старалась, герцога и его родителей тоже. «Выйдут вместе с королем», — утешила себя и принялась с любопытством наблюдать за «почтенной публикой».
Пригодится.
Неожиданно неподалеку обнаружилась Истель, беседовавшая с грациозной, затянутой в зеленый шелк женщиной. При виде меня юная маркиза Тонтен приветливо разулыбалась и махнула рукой. Стоявшая возле нее незнакомка обернулась, окинула меня холодным взглядом, о чем-то спросила девушку, после чего приподняла безупречно ровные дуги бровей и надменно поджала губы. В ее прекрасных изумрудных глазах мелькнуло странное чувство, похожее на ненависть.
С чего бы? Насколько я знаю, мы раньше не пересекались. Ни в этой, ни в той, прошлой, жизни Мэарин Астон.
Враждебное внимание посторонней красавицы было неприятно. Я поспешно отвернулась и заметила мелькнувшее сбоку в толпе мужское лицо, которое показалось смутно знакомым. Этот человек явно вызывал у Мири самые противоречивые чувства — неприязнь, раздражение, даже страх. Попыталась «вспомнить», кто он, но не успела…
— Его величество Танфрад Пятый, милостью Танбора король Намарры, — возвестил знакомый церемониймейстер и разговоры в зале мгновенно стихли.
Все замерли, преданно уставившись на пустующие пока кресла.
Самодержец появился из прикрытой декоративной портьерой двери за возвышением в сопровождении ее величества, сыновей, дочери и герцога Фоарнского. Ни Рэма, ни Дальмиры в свите не было. Ну, ладно ее светлость — мало ли что случилось, в конце концов, она могла попасть в опалу после тех глупостей, что недавно натворила. Но где, черт возьми, Саллер?
Король что-то говорил, к трону подходили какие-то люди, пары, целые семейства, а я все следила за этой проклятой занавеской в надежде, что она наконец шевельнется, отодвинется и оттуда покажется тот, кого я так отчаянно ждала.
Но тяжелая золотистая драпировка оставалась неподвижной."
"— Граф и графиня Ольес, — объявил наш выход шпрехшталмейстер местного цирка, и мы под сотнями перекрестных взглядов на негнущихся ногах двинулись вперед.
