Принцесса сдавленно ойкнула, а Петька прошипел ругательство и еще крепче притиснул меня к себе, практически вдавливая в свое тело."
"— Да-да, — почти пропел Астон-младший, явно красуясь и упиваясь общим замешательством. — Мне все известно, и очень давно. Это я стоял за нападением на карету новобрачных. Я, не тупица Лейфри, организовал похищение Ольесов из Эрменлейва. Я договорился с Онижем и вызвал оттуда звезду, которая чуть тебя не прикончила. Ну, и все остальное — тоже я, — он самодовольно вскинул подбородок. — Ты искал артефактора? Так я и есть тот самый артефактор.
И пусть обо мне никому не известно, поверь, я сильнее и искуснее многих именитых профессионалов. Перед тем, как умереть, ты сам успеешь в этом убедиться.
Герцог сделал шаг и, не тратя время на дальнейшие переговоры, быстро выбросил вперед правую руку. С его пальцев сорвался сгусток, понесся в сторону Орвальда, и… бесполезной кляксой растекся по решетке, не причинив противнику никакого вреда.
— Зря стараешься, — ехидно прокомментировал родственничек.
— В этот раз я хорошо подготовился. Древняя магия нелюдей даже тебе не по зубам. Только искру зря тратишь, приближая неизбежный конец. Впрочем, мне же лучше, — пожал он плечами. — Раньше ослабеешь — скорее сдохнешь за жертвенном алтаре, а я заберу твою кровь и любовь хэллени.
— Как-кую любовь? — клацнула я зубами.
— Всю, — любезно пояснил маркиз и чарующе улыбнулся. — Ты родишь мне прекрасных сыновей, перед которыми склонится Риос. Сама виновата, что приходится так действовать, — в его тоне появились обиженные нотки.
— Я ведь старался вести себя любезно… ухаживал… Даже эту птархову псину подарил. И в реку за тобой, между прочим, нырнул. А ты так ничего и не поняла… Как была дурой, так и ею осталась. Вся в мамашу — даром, что хеллени.
Старался вести себя любезно? Ухаживал?!
— Но… Ты же мой брат?
Меня не покидало ощущение абсурдности происходящего, даже испугаться как следует не получалось. А, может, я просто безоговорочно верила в Рэма? Он один целую звезду победил.
Что ему какой-то Орвальд?
— И что? — скривился Астон. — Это не мешало королям древности, не остановит и меня. Хэллени — слишком ценная вещь, чтобы обращать внимание на какие-то нелепые предрассудки. Тем более, единственная в мире хэллени. А мы с тобой даже неполнородные. Так что и общество примет, и папаша как-нибудь свыкнется, и я переживу. Мне даже светильники в спальне гасить не придется и уши зажимать, слушая твои сладкие стоны, — он похабно осклабился.
