— Отпусти ее, — тяжело громыхнуло от двери, и я едва не застонала от досады.
Почему в моей жизни все происходит так не вовремя?
Мы с маркизом обернулись одновременно, глядя на застывшего на пороге Саллера.
— Ваша светлость… — протянул Леро с нескрываемой иронией. Мою руку он так и не выпустил, наоборот, сжал ее еще сильнее. — Какая встреча… Увы, солгу, если скажу, что приятная.
— Дарен, ты меня слышал? Отпусти, — холодно отчеканил Рэм. Мне не надо было видеть его лицо, чтобы понять: герцог — в бешенстве.
— А если не отпущу? — с прежней ленивой насмешкой поинтересовался стоявший рядом со мной потенциальный самоубийца.
— Как поступишь? Убьешь?
Саллер молча прошел вперед, поставил на стол зажатый в руке бокал и только потом ответил — тихо, бесстрастно:
— Убью, если дашь повод. А пока…
На кончиках его пальцев заплясали языки пламени, мимо меня пронесся порыв сильного ветра, пахнуло жаром, и Леро, коротко вскрикнув, отлетел в сторону. Ладонь Рэма тут же легла на мою талию, заботливо поддерживая.
— Мири, он не сделал ничего, о чем ему придется немедленно пожалеть?
— Нет-нет, — заверила торопливо. — Мы только разговаривали. Как раз перед твоим приходом все выяснили. Так ведь, маркиз?.. Пойдем, я хочу найти Трэя.
Но с миром уйти нам не дали.
— Что ж, тогда убей сейчас. — Дарен выпрямился, держась за перила. Тыльной стороной ладони вытер кровь с разбитой губы. — Потому что я не отступлюсь.
— Это моя женщина, — угрозу в голосе Саллера уловил бы даже самый тупой человек на свете.
— Кемран об этом знает? — Дарен не был тупым, но оказался чрезвычайно упертым.
— А Эмина? Кажется, она по-прежнему считает себя будущей герцогиней Фоарндской.
— Это не твое дело. Я сам разберусь со своими проблемами.
— Давай, — легко согласился Леро. — Только пока ты будешь разбираться, я оставляю за собой право ухаживать за той, что мне нравится. И добиваться ее. В отличие от некоторых, у меня нет политических обязательств и предполагаемой невесты. Так что, смотри, не опоздай.
Побелевшие кулаки, напряженные позы, слова, которые едва проталкивались сквозь плотно стиснутые зубы… Эти двое напоминали сошедшихся в поединке бойцовых псов: только что не рычали, а так, еще секунда — и бросятся друг на друга.
На оставленную поодаль спорную кость никто из них не обращал внимания. Но «кость» не собиралась безропотно ждать, когда ее поделят.
Сделала шаг, вставая между мужчинами.
— Милорды…
Хватило одного слова, чтобы они замолчали. Разжали кулаки. Выдохнули.
