Подумаешь потеряли десять минут. На самом деле ничего страшного.
Офицеры оживились. Элегантный Фридрих забыл, что хотел сказать и припустил к машине. Его товарищ выбросил сигарету и тоже заспешил в тёплый салон. Окурок упал на капюшон разведчика. Глеб почувствовал это всем своим телом. Он резко дёрнул головой, сбрасывая тлеющую сигарету. Окурок упал перед носом, он всё ещё тлел. Лейтенант посмотрел на него и злобно усмехнулся.
Колонна ушла, а лейтенант так и лежал в своей канаве не веря, что всё обошлось. Потом перевернулся на бок, убрал гранату в подсумок.
Волосы слиплись от пота в суровый мороз. Надо же… Он приподнялся. Колонна уходила к восточному лесу, таяла в дымке.
А в Булатове наблюдалось оживление. Село покинула ещё одна колонна, но она направилась в противоположную сторону. Больше никто не выезжал.
Шубин недоверчиво покрутил шеей, случаются же чудеса на белом свете. Выждал ещё немного и пополз обратно.
– Ну вы даёте, товарищ лейтенант! – восхищённо забормотал Левашов. – Я так за вас переживал.
Ну всё, думаю, накроют сейчас нашего командира, сразу встану и начну стрелять. Даже цели уже наметил.
– Учись боец пока я жив, – усмехнулся Глеб. – Как без затрат потерь и нервов добыть ценные сведения. Хотя насчёт нервов я пожалуй преувеличил. Ну, чего моргаешь? Бога увидел? Пошли к нашим.
Разведчики сидели в канаве и с суеверным благоговением смотрели на командира. Всей картины они не видели, но даже то, что сумели разглядеть заставило их трепетать.
– Зачем мы вам, товарищ лейтенант, пробормотал Вербин.
– Вы и без нас справляетесь. А мы только путаемся у вас под ногами.
– Вот и я так считаю, – хмыкнул Глеб. – Сделайте наконец что-то полезное для страны. Живо развернуть рацию!
Он докладывал в центр, дорожа от волнения: «Скопление вражеской техники у деревень Рамзино и Булатово – чистой воды бутафория. Удар намечается южнее, со стороны Калашовки. Нужно немедленно принимать меры. Как поняли? Подтвердите донесение».
Центр отвечал: «Вас понял. Благодарим за службу.
Меры будут приняты. Враг не пройдёт. Группе Шубина оставить занятый неприятелям район и вернуться в расположение».
Он лежал в снегу не чувствуя холода, жадно курил папиросу, смотрел на зимнее небо. Оно ещё больше потемнело, сгустились тучи, казалось что уже вечер, хотя на деле только три часа по полудни. Вернулся ветер, разогнал позёмку. Товарищи помалкивали, гордо поглядывали на командир. Способ добычи ценных сведений бойцов слегка удивлял.
