"
"Орудия стреляли с кратковременным интервалом. Наводчике торопились. Первый залп ушёл в молоко. Позиции наступающих покрылись разрывами. Досталось пехоте. На снегу уже чернели неподвижные тела, но немцы на потере не смотрели, шли вперёд. Близость заветного логова коммунистов придавала сил, вселяла уверенность и поднимала боевой дух. Им казалось, что ещё немного и всё закончится. И в голову не приходило что Советский Союз – это не только Москва.
Танки приближались.
– Батарея, огонь! – надрывался старший лейтенант Ефремов.
– Не мазать, боги войны, мать вашу!
Второй залп получился удачнее. Остановился головной танк, окутался дымом. Ещё один снаряд взорвался в гуще пехоты, убив и покалечив не меньше десятка солдат.
– Заряжай! – снова заорал Ефремов. – Целься! Можем ведь если захотим.
Танки открыли ожесточённый огонь. Ещё один Т-3 встал с перекошенной башней. Дым валил как из пароходной трубы. Справа от дороги накрыло третий танк. В него попали сразу два снаряда, не договорились между собой артиллеристы.
Сдетонировал боекомплект внутри машины. Взрыв был такой силы, что отлетела башня, порвав экипаж. А то, что осталось от танка перевернулось в кювет и осталось лежать кверху гусеницами.
Перешла на бег пехота, но её встретил плотный пулемётный огонь. Закувыркались в снегу сражённые. Выжившие побежали обратно, залегли.
Атака продолжалась, невзирая ни на что. Схватился за грудь и рухнул лицом в снег старший лейтенант Ефремов. Танк с крестами прямым выстрелом поразил траншею, где скопились люди, погубил не меньше десятка бойцов.
Но остались ещё живые стреляли из карабинов и автоматов.
На левом фланге ожил пулемётчик, повалил атакующую шеренгу, которая уже прорывалась к окопам. Немцы дрогнули, стали искать укрытия за целыми и дымящимися танками. Красноармейцы бросали гранаты. Они взрывались с недолётом, но отдельные осколки всё таки находили цель. Работали противотанковые ружья. Пушки стреляли хаотично, но бесперебойно. Вершина возвышенности погрузилась в чёрный дым.
С дороги, метрах в семистах, съезжали вездеходы, волочили за собой орудия.
Немецкая батарея развернулась в оперативном порядке и сходу открыла огонь. Позиция Губарева обросла фонтанами разрывов. Падали деревья, земля засыпала живых и мёртвых. Стонал боец с распоротым животом. Зажал уши контуженый капитан Губарев. Он сидел на коленях, засыпанный землёй, раскачиваясь из стороны в сторону. Вповалку громоздились тела в ватниках и полушубках.
Снаряд порвал ложбину, где лежали раненые.
