Бывшему шахтёру сегодня доверили переноску радиостанции.
Противник пока не показывался, но он уже был рядом. Надрывный гул щекотал барабанные перепонки. Следовало подобраться поближе.
– Вербин. Карабаш. Со мной! Спрячемся на той стороне деревни, рядом с дорогой.
– Намекаете, товарищ лейтенант, что лучше один раз увидеть? – начал было Вербин."
"– Заткнись, – отрезал Глеб. – Остальным остаться. Из леса не выходить ни при каких условиях! В случае опасности отступайте в чащу, там хоронитесь. Считайте технику на дороге.
Как пройдут все данные передать в штаб.
– А вы, товарищ лейтенант? – напрягся Лазаренко.
– А про нас пока забудьте. Эй, пошли.
– Вечно эта вшивая интеллигенция лезет поперёк батьки, – недовольно проворчал Гулыгин. – Почему чуть что, так сразу они?
– Сам ты вшивый! – огрызнулся Карабаш.
А когда поползли к деревне стал развивать тему:
– Почему мы вшивые, товарищ лейтенант? Чуть интеллигенция, так сразу вшивая. А они мужичьё неотёсанное, значит, не вшивые? Я вроде человек начитанный, а вот как-то упустил эту тему.
– Вернёмся в часть пересчитайте на ком больше вшей, – буркну Глеб. – И у кого они самые отборные.
На шоссе уже показались головные танки. Из-за леса ещё нет, но рёв моторов нещадно бил по ушам. Поднялись дружно, припустили в деревню, до которой оставалось метров восемьдесят, рухнули в снег тоже дружно, поползли.
– Сажей не измажьтесь, – прошипел Глеб. – А то толку от ваших маскхалатов.
– Так тут везде сажа, товарищ лейтенант, – жаловался Карабаш.
– И на снегу, и под снегом. Да ладно, чёрного кобеля всё равно не отмоешь до бела.
Они перебежали двор в тот момент, когда из за леса показалось техника. Снова заползли под ограду, спустились в строение, у которого сохранилась крыша, но фактически отсутствовали внутренние стены.
Колонна приближалась к северной околице в клубах ядовитого дыма. Здесь дорога давала изгиб в сторону шоссе. Сугробы на проезжей части ещё не выросли, место было ветреное, кружило позёмка.
Первыми шли мотоциклисты, в каждой машине по трое, включая пулемётчика.
Немцы явно не радовались в это холодное время года. Сидели нахохлившись в своих тонких шинельках, замотанные каким-то тряпками, шарфами, реквизированными у местных крестьян. Съёжился пулемётчик, угрюмо вращал глазами. Пилот натянул на себя колхозные верхонки, но всё равно руки мёрзли.
Один из мотоциклов съехал с дороги, встал у обочины.
