Гончар на корточках перебрался в здание.
Шубин продолжил вести наблюдение. Лица диверсантов мелькали за оградой. Их планы уже не оставляли сомнений. Принимать бой было смертельно опасно, у разведчиков почти не осталось боеприпасов. Шестнадцать против семи – не наш расклад. Погибнут бойцы, погибнут гражданские, Настя, да и он сам. Последнее уже не казалось такой трагедией. Шубин не питал иллюзий. Он давно сомневался, что сумеет дожить до победы.
Действия немцев на данном этапе мало отличались от недавних действий советской разведки.
Самого лёгкого бойца они также перекинули во двор. Немец кубарем покатился по снегу, потом резво поднялся, вернулся к калитке и отодвинул засов. Питать иллюзий не стоило, раз закрыто, изнутри, значит в доме кто-то есть.
«Бес значит, – со злостью подумал Глеб. – Дух святой в монастыре обосновался и эти черти сюда не войдут. Эх батюшка. Вот заставить бы тебя самого от этих бесов отбиваться»…
Он должен был тянуть до последнего и в бой вступать только в крайнем случае.
Фашисты проникли во двор, рассредоточились.
Офицер вошёл последним, с насмешкой смотрелся, что-то бросил солдату. Тот отозвался сдержанным смешком. Глеб напрягся. Следы разведчиков уже замело, но потоптались они там изрядно, какие-то приметы могли и остаться. Немцы с опаской озирались. Один присел на корточки, долго изучал снег, потом позвал старшего. Офицер подошёл и тоже присел. Он не изменился в лице, дополнительных указаний не отдавал. Его можно понять, ничейная земля русским здесь делать нечего, если кто и есть, то парочка гражданских.
Несколько человек отправились в обход, остальные пошли к крыльцу. Глеб дотянул до последнего, но он ещё мог уйти, выбежать в коридор, воспользоваться дальний лестницей, скатиться в подвал. Но что-то его остановило. В этом случае он уже не вернётся, придётся сидеть в подвале. А как контролировать ситуацию? Стоило пойти на явный риск, лишь бы свои в подвале не наломали дров.
Он отполз от ограждения, сел на корточки у проёма, обнял автомат. Патроны в нём ещё остались, если стрелять экономно, можно немного продержаться.
Дух захватило от собственной наглости, но он должен был на это пойти. Отвлечь внимание противника, если тот выявит наших в подвале.
Засмеялся офицер, отряхиваясь на крыльце.
– Это русский дворец, Конрад. Привыкайте. У них не только зимы суровые, но и дворцы.
Такому невежеству можно было только посочувствовать. Настроение у диверсантов было приподнятое. Не зря сходили? Это настораживало.
