Служили Господу, очищались от греховных помыслов, вели праведный образ жизни. За восемьдесят лет в монастыре не произошло ни одного преступления. Разве это не показатель? Монахи в одиночестве росли духовно, стремясь быть ближе к Богу. Здесь люди постоянно молятся, общаются с Создателем, проявляют терпение со смирением.
– Батюшка, нам тоже нужно проявлять терпение со смирением? – тихо спросила Настя. – Мы тоже должны непрестанно молиться? А ещё я слышала в монастырях запрещено винопития, табакокурение и сквернословие.
Разведчики оживились, тема была интересная.
– Это точно не для нас, – оскалился Гулыгин.
– Ой, ладно. Отстаньте, – батюшка отмахнулся. – Повторяю, не собираюсь вас ни в чём разубеждать. Надеюсь эти стены стерпят чуток не почитания.
– Ну всё, отдохнули и хватит, – Шубин поднялся. – Собираться будем. А вы решайте, идёте с нами или остаётесь. Должен сказать, что без еды вы продержитесь недолго, а скрести по местным сусекам занятие сомнительное, впрочем крысы здесь упитанные, сам видел. Так что есть смысл попробовать.
Как-то одновременно задрожали Настя и Екатерина Андреевна, уставились на лейтенанта большими глазами."
"– Благодарим вас, товарищи, – тихо сказала Анна Михайловна. – Боюсь, что Пал Палыч с этой задачей не справится, – она погладила мужа по голове. – Вы сами не знаете как далеко идти и чем это может кончится. Нам придётся остаться. Он ещё очень слаб. Мы верим вам и отцу Кириллу, что в монастыре безопасно. Дождёмся наших. День-два ещё продержимся, возможно найдём какие-нибудь крупы.
Когда освободят село мы должны немедленно в него вернуться. Неизвестно что натворили там фашисты. Возможно и нет уже никакого села, – в женских глазах заблестели слёзы. – А отец Кирилл пусть помолится, чтобы все наши сельчане остались живы.
– Молюсь, Сестра, – сокрушённо вздохнул батюшка. – Ежедневно и еженощно молюсь.
Спрашивать мнение Фрола, видимо, не стоило. Парень всё время улыбался и вёл себя очень нервно. Екатерина подумала, потом посмотрела на лейтенанта задумчивым взглядом, который очень не понравился Насте, переглянулась с Анной Михайловной и кивнула:
– Мы остаёмся, простите.
Я не смогу бросить этих людей.
– Ладно, дело хозяйское, – чувство облегчения удалось скрыть. Меньше всего Шубину хотелось тащить эту обузу по буеракам. – Собираемся, бойцы! Через три минуты выступаем. Запрёте за нами, батюшка?
– Всенепременно, – отец Кирилл согласно кивнул.
– Товарищ лейтенант, – в теле всунулся красноармеец Гончар. Он выглядел взволнованным.
