Ровно настолько, чтобы заглянуть в удивительные глаза.
Он терял голову от этих глаз. От того, как прямо и открыто смотрели они на него. Будто в самую душу.
Что могла рассмотреть там Марьяна? Алек не знал. Но девочка улыбалась. А указательным пальцем коснулась его лица, провела между бровей, по переносице, обвела контур губ.
Алек легонько прикусил любопытный пальчик. А Марьяша улыбнулась еще шире.
– Раздевайся, Саша, – хмыкнула девушка, – хочу рассмотреть моего взрослого любовника.
Веселая вроде бы фраза, и малышка, говоря это, хитро улыбалась.
Вот только Алеку было совсем не до смеха. Потому что воспаленный мозг швырял много чего нехорошего в его мысли. К примеру, Марьяна Тахирова, красивая, молодая, здоровая девушка. Без изъянов. Идеальная. На нее заглядываются парни. И молодежь нынче чрезмерно раскрепощенная. А гормоны, любопытство, юношеский максимализм никто не отменял. Выходит, Марьяне будет с кем сравнить Алека.
Нет, он не боялся, что посрамит мужскую честь и достоинство. Весьма приличный опыт у Фальковского имелся.
Алек прекрасно знал, как довести Марьяшу до оргазма. Регулярный секс давно и прочно стал важным компонентом в жизни Фальковского.
Но, твою ж мать! Он возненавидел сейчас весь прошлый Машкин опыт, всех, кто был до него, кому Марьяша вот так же открыто и очаровательно улыбалась, целовала, для кого стонала.
– Я же пошутила, Саш, – негромко произнесла Маша, а красивая улыбка померкла.
Алек смотрел на девушку, лежавшую под ним. Упираясь в матрас руками, пытался уговорить себя, что прошлое не изменить.
Но будущее – можно. Что Марьяша теперь вся только его. И никому он не позволит и пальцем ее коснуться. А все прошлое – в прошлом.
Помогало плохо. Уговоры не действовали. И мужчина сцепил зубы, чтобы не вспылить. Не время сейчас. И не место.
У них всего пара часов на встречу. Он итак с трудом вырвался. Ради Марьяши. И он соскучился. Дико. Слишком давно не слышал, как она зовет его по имени. Как стонет ему в рот. Как царапает его кожу короткими ноготками в моменты оргазма.
– Я все поняла, Александр Олегович, – произнесла вдруг Марьяна и попыталась выбраться из-под него. Он не позволил, лишь крепче вжался бедрами в девичий живот, а Маша продолжила говорить, – Нечем мне вас удивить. Малолетка ведь.
Маша надавила на его плечи сильнее. А он рвано дышал, подмечая каждую мелочь.
Распахнутую блузку темно-синего цвета. Кружево лифчика в тон. Молочные полушария. Тонкую золотую цепочку, скатившуюся к шее. Плоский, подрагивающий живот.
