Грозится пристукнуть сковородкой. А тебе оно надо, контуженный отец, а?
– Не смешно! – фыркнула Марьяша.
– Да и мне не до смеха, – вздохнул Тахиров.
И в этот момент за широкой спиной отца Марьяши раздалось негромкое покашливание, а следом – глубокий, любимый Машкой, голос:
– Тамерлан Бекзатович, разрешите вас отвлечь на пару слов!
Тахиров недовольно скривился и бросил через плечо:
– Ну, говори, раз явился.
А Марьяша, распахнув глаза, с нескрываемой радостью, жадно, стараясь не пропустить ни единой мельчайшей подробности, смотрела на Алека.
– На самом деле, я к Марьяше. Но сперва обращусь к вам, – вновь заговорил Фальковский, – разрешите просить руки вашей младшей дочери.
– Сватаешься? – хмыкнул Тахиров и скрестил руки на груди. – А калым принес?
– Папа! – возмущенно прошипела Машка.
– Молчи, дочь, вдруг он жмот! Будешь с ним всю жизнь потом маяться! – насмешливо подметил Тахиров.
– Ну, папа! – прошептала Маша, не зная, что ей делать, плакать или смеяться.
– Подготовился, гляжу, – хмыкнул Тахиров, когда Алек, сдвинув тарелки, положил перед мужчиной небольшой черный кейс и, набрав нужную комбинацию на кодовом замке, поднял крышку.
– Мдааа. Не жмот, выходит. Ну что, Машуль, разрешим Саше просить твоей руки?
Имя Фальковского Тамик произнес нарочито небрежно, будто хотел подчеркнуть, что Сашей звала его только Маша, а для всего города Фальковский был Алеком.
А Марьяна… Девушка уже влетела в руки любимого, крепко оплела ледяными ладонями, прижалась щекой к черной ткани смокинга.
И затихла.
Алек улыбался, точно сопливый пацан. Наверное, он впервые в жизни так открыто и искренне проявлял свои эмоции на людях. Но молодого мужчину ни капли это не заботило. Главное, что Марьяша была в его руках.
– Люблю тебя, Марьяша! – шептал он, прижимаясь губами к девичьей макушке, и даже резкая боль, пронзившая простреленное плечо, не была помехой. Сашка был счастлив.
* * *Глава 21
– Свадьба через год! Не раньше! – Тахиров ухмылялся, глядя на собеседника через весь стол.
Почти все гости уже разъехались. Молодожены благополучно отправились в свадебное путешествие. А в зале ресторана остались лишь самые близкие. Уютно устроились за одним столом и, кажется, не собирались расходиться.
– Зря надеетесь, Тамерлан Бекзатович. Я не передумаю, – выдал Алек.
Фальковский, как и все мужчины за столом, сбросил пиджак, вальяжно откинулся на спинку стула и обнял Марьяну. На почти законных, так сказать, правах.
