Почему он думает, что если я призналась в любви, то буду беспрекословно слушаться?
– Только попробуй, – тихо произношу и сжимаю зубы до треска.
Смотрим друг на друга в упор, пока в стекло с моей стороны не прилетает нервный стук.
– Давай. Я. Всё. Ему. Объясню.
Каждое слово вдалбливает. Ёжусь от начинающейся лихорадки.
– Пока, Мирон, – шепчу, выбираясь на улицу."
"Задыхаюсь от налетевшего порыва ветра.
Лёва осматривает меня с ног до головы и кривит губы. Быстро чмокает в щёку. Проигнорировав Громова, захватывает мою ладонь и ведёт к дому.
Мурашки по телу разлетаются.
Душа обратно рвётся.
Прожигающий взгляд греет спину ровно до того момента, пока я не вздрагиваю от пробуксовки и рёва двигателя.
– Придурок, – цедит Демидов и сжимает мою руку.
– Не говори так, – прошу недовольно. – Мне неприятно.
Он деликатно молчит и придерживает дверь.
Захожу в дом и вдыхаю аромат свежей выпечки. Скидываю обувь и, дотянувшись до крючка, убираю пуховик.
Шапку Громова малодушно прячу в рюкзак.
Озираюсь.
Боже.
Ощущение, что дома меня не было с неделю. Соскучилась.
– Мия, – восклицает мама приближаясь. – Мы заждались, – мажет тёплым взглядом по лицу Демидова. – Почему так долго?
– Трасса завалена, – вру напропалую. – Долго получилось.
Под внимательным взглядом вспыхиваю.
– Ну, как вы там? Где Мирона потеряла?
– Он уехал, – говорю, пытаясь скрыть свои эмоции по этому поводу.
Уехал.
Надеюсь, не навсегда?.. И не к Ладе?
А если к ней – пусть катится.
Едва начавшаяся лихорадка, заставляет дрожать.
– А где папа?
– Он у Громовых, – мама трудно вздыхает. – А мне не здоровится.
– Что случилось? – взволнованно осматриваю внушительный живот. – Роды? Уже?
– Сплюнь, – смеётся она. – Ещё две недели. Просто давит кругом, нет настроения принимать гостей или самой собираться. Мальчишки убежали Юльку доставать.
Хохочу и вспоминаю о присутствии Льва, устроившегося у лестницы.
– Помнишь, Юльку? – спрашиваю у него успокоившись. – Которая сбила тебя с ног.
– Сбила с ног, – угрюмо передразнивает.
– Там было скользко, и я просто не заметил её. Не успел сгруппироваться.
– Юлька у меня такая. Сгруппироваться точно не получится, – с гордостью выговариваю.
Демидов пропускает мимо ушей.
– Ты голодная? – спрашивает мама. – Льва я чаем напоила.
– Нет, – мотаю головой. – Мне что-то не здоровится. Мы наверху будем.
Поднимаюсь по лестнице, чувствуя на пояснице и ягодицах тяжёлый взгляд. Он же не заметит отсутствия трусов под легинсами?
Позорище какое.
