А ты говорила, что любишь… хмм… меня, – сжимает ягодицы, выбивая из моего рта стон.
Между ног становится влажно и жарко.
Такое со мной впервые, между прочим.
– Так это когда было, – намеренно легкомысленно отвечаю, стараясь дышать сдержаннее. – Нашёл что вспомнить, – хихикаю.
– Блядь, – рычит Мир, резко подкидывая меня в воздухе и усаживая поудобнее.
Съезжает с кресла и расставляет пошире ноги. Так, что я теперь практически лежу сверху, как на матрасе.
Округляю глаза, чувствуя, как твердеет его пах. Облизываюсь и с изумлением смотрю на него.
– А кого любишь? – выдыхает Мирон на ухо, пробираясь ладонью под кудри. – А, Карамелина?
Разминает шею.
Воздух в салоне становится густым. Вокруг словно искры летают.
Мне хочется поиграть, поэтому я пожимаю плечами.
Мирон проникает пальцами в волосы и легонько оттягивает их назад. Не больно, но весьма возбуждающе.
Из-под опущенных ресниц внимательно следит за выражением моего лица. Зрачки его не подвижны, скулы чуть покраснели, ноздри раздуваются.
– Демидова? – спрашивает он яростным шёпотом.
Перевожу взгляд на ярко-красные, резко очерченные губы.
Внутри так много эмоций, что с ума схожу.
Злость на Тайку, чувство вины перед Лёвой… Всепоглощающее желание поцеловать Громова…
Последнее побеждает…
Тянусь к его рту, но Мир мотает головой и повторяет:
– Демидова любишь?
Так тихо.
Словно боится услышать ответ.
Словно такой ответ вообще возможен, чёрт возьми?..
Полюбить другого – это как на соседней планете высадиться… Нереально! Но ему знать об этом необязательно.
Слишком больно мне было в салоне этой же машины совсем недавно…
– А ты? – спрашиваю задиристо. – Милованову любишь?
В прозрачных глазах пламя.
Вдруг полностью сканирую его эмоции. Тоже страшно становится…
А что если да?.. Её любит?..
А я?
Временное помутнение? Снова начнёт рассказывать, что любит, как себя… Это лестно, конечно.
Но мне так не надо.
Второй раз не выдержу.
Я хочу, чтобы меня любил по-настоящему. Как женщину. Чтобы восхищался и хотел… как сейчас.
– Карамелина… – проговаривает Мирон.
– Молчи, – мотаю головой.
Вся аура вдруг спадает.
Жух и всё. Нет ничего. Резко отшатываюсь.
– Я хочу объяснить…
– Молчи, Мир. Не надо, – закрываю его рот рукой. – Я… – озираюсь. – Пойду выйду. Не ходи за мной. Я ей позвоню.
– Может, не стоит пока? – хрипит он, наблюдая, как я перекидываю ногу и усаживаюсь на своё кресло, а затем застёгиваю пуховик и натягиваю шапку.
– Я сама знаю, – зыркаю на него немного сердито.
