Но потом заниматься этим было бессмысленно.
-Я уверена, что ты многое сделал, чтобы она была счастлива.
-Почему?
-Мне так кажется, - снов улыбается и сжимает пальцы. - У тебя светятся глаза, когда ты о ней говоришь. Как ее звали?
-Раушан.
-Роза. Красивое имя. И, наверное, она тобой гордилась!
-Наверное. Надеюсь, - в сердце защемило в этот момент.
-Ты изменился в лице. Хочешь сменить тему?
-Нет, - мотаю головой. - Давай еще поговорим. Ты на меня странно влияешь все-таки.
-Ну давай. О чем ты хочешь? - подцепив вилкой кусочек курицы, она отправляет его рот.
-Расскажи о себе, о родителях.
-Ой, я могу часами о них говорить. Например, я - папина дочка. На УЗИ сказали, что будет пацан, а появилась я. Папа меня с собой везде таскал, а я очень любила с ним ездить на СТО, менять резину, ходить на базар за мясом. А мама у меня была нежной, воздушной, домашней.
-А кудрявая в кого? - спрашиваю, скользнув по ее милому лицу и волосам.
-Да кто ж знает. Выиграла в генетическую лотерею, - смеется она. - В юности завидовала сестре, потому что у нее волосы длинные и прямые.
А у меня всегда непослушные. А сейчас я их люблю.
-Мне нравятся твои кудряшки. Они делают тебя особенной, - сказав это, беру стакан с водой и делаю большой глоток. Она же смотрит на меня пристально, лишь уголки губ дрожат.
-Правда? - переспрашивает.
-Конечно.
Конечно, ты особенная девочка. И когда-нибудь ты простишь меня и будешь счастлива.
*Песня “Ирины Кайратовны “Не ангиме” (в переводе “Какой разговор”)
Глава 17.
Начало конца
Ирада
Рядом с ним я забыла о времени, запретах, традициях. Растворяясь каждый день в его опытных, сильных руках, глазах, наполненных страстью, крепком теле, сводящим с ума, интимных и таких мучительно-сладких ласках, доводящих до безумия, я никак не могла добраться до его сердца. Оно по-прежнему было для закрыто на сто засовов и замков. Аслан был очень нежен и дарил доселе неизведанные эмоции искусно и щедро, но когда волна страсти отступала я понимала, что все мимолетно и быстротечно.
Так прошли две недели нашего головокружительного, но увы постельного романа, и время неумолимо приближалось к точке невозврата - его отъезду.
Практически каждый день Аслан приезжал за мной домой или на встречи с клиентами. Мы ужинали в ресторане, болтали обо всем и ни о чем, затем бежали в его квартиру, где набрасывались друг на друга, как голодные любовники. Мне хотелось плакать от счастья, когда он называл меня малышкой, деткой и маленькой девочкой.
