“Работаешь?”
“Холодно”.
Таак, поиграть со мной решила. Ерзаю на кровати, пишу сообщение, стираю и все по новой.
“Опять с детьми сидишь?”
“Холодно”.
Ну хорошо. Тогда самое простое.
“Отдыхаешь?”
Синие галочки появляются моментально, но с ответом она почему-то не торопится.
“Тепло”.
“Читаешь?”
Вспоминаю, что она любит это делать и за две недели нашего романа, я видел в ее сумке книги, которые она всегда берет с собой. Меня всегда поражало, как она еще и читать успевает.
“Тепло”.
Игра, в которую она играет, затягивает.
Девчонка своими односложными посланиями приближает и отталкивает одновременно. И только я хочу задать ей очередной вопрос, как она присылает мне фотку, от которой у меня в висках стучать начинает.
На снимке раскрытая книга на фоне пенистой ванны и свечей, расставленных у стены и на широких бортиках. Нервно сглатываю, замечая ее длинные пальцы, удерживающие книгу.
“Ванну принимаешь?”
“Горячо”.
Кровь закипает, бурлит и несется по венам с бешеной скоростью. Ирада добивает меня новым снимком: голые коленки - бронзовые от золотистого свечения и влажные от воды.
Затаив дыхание и слушая неровный стук сердца, увеличиваю снимок на экране, и мне этого мало. Я хочу больше. Ее хочу.
“Себя покажи”, - требовательно прошу и застываю в ожидании.
“Холодно, Аслан”, - впервые имя мое пишет. - “На сегодня хватит”.
Провоцирует, маленькая зараза.
“Так нечестно”, - отправляю с красным разъяренным смайлом. - “Сказала “А”, говори и “Б”.
“Слишком много букв”, - приходит от нее.
“Я хочу большего”."
"“Много хочешь, мало получишь”.
Горло дерет от сухости, в комнате, где горит лишь один настенный светильник с моей стороны кровати, становится жарко. Или это у меня в жилах кипит кровь от ее игры в холодно-горячо.
“Еще одно фото”.
Молчит пять секунд, десять, двадцать…минуту. Нервничаю, сажусь на кровати и сняв белую футболку, бросаю ее на кресло у окна. Когда телефон громко пищит, молниеносно хватаю его и включаю. Прокручиваю вниз и нажимаю на снимок.
Кажется, у меня тахикардия от этой девчонки. Дышу через нос, сильно сжимая мобильный. Я сейчас похож на прыщавого четырнадцатилетнего пацана в пубертат, но никак не на сорокалетнего мужика. И ведь первым ей написал, а теперь инициатива имеет инициатора.
“Ладно”, - пишет она и следом кидает фото, на котором она сидит спиной камере. Обнаженная, идеальная, с капельками блестящей воды - я помню, как когда-то целовал ее и проводил пальцами по выпирающим позвонкам.
