Но я заставила себя усидеть на диване и дождаться, пока он вернется. А потом вообще забыла обо всем, глядя на то, как он принялся хозяйничать на кухне. Нет, адреналин такому не способствует…
— Ты не против, что я тут раскладываю все? — обернулся Раф от шкафчиков.
Я только мотнула головой, принимаясь часто моргать. Сволочь, знает же, что хорошо собой. Хотя, ведет себя так, будто бы не знает. Потому что на тех, кто себе цены не сложит, я насмотрелась. У меня было немало клиентов-мужчин. Те, кто выглядят божественно или считают себя таковыми, подчеркивают это в каждом слове и движении.
Их социальные странички невозможно смотреть без чувства испанского стыда, и обожание самого себя там прет из каждого поста так, что передозировка нарциссизма валит наповал любого случайного зрителя. Но целевая аудитория ведется, конечно же.
Раф на такого экземпляра похож не был, и это делало его ещё привлекательней. Наверное, такие мужчины остались лишь в службе национальной безопасности.
— А если я займусь приготовлением еды, ты не будешь против?
Я совсем растерялась.
— Ты собираешься готовить? — переспросила я тихо, выделяя каждое слово.
— Хотелось бы. А ещё я оставил тебе тут под чайником деньги, — и он кивнул на разделочный стол. — За все.
Я медленно моргнула, набирая воздуха в легкие, хотя не совсем ещё поняла, для чего.
— За что?
— Наташ, ты обо мне заботишься, кормишь, отбиваешь меня от медведей, хотя не должна этого делать. Поэтому я предлагаю тебе деньги.
И помощь, пока ты отдыхаешь от сегодняшнего стресса.
— Раф, а я думаю, что сейчас твой адреналин себя исчерпает, и ты истечешь кровью, — возразила я.
— Ты меняешь тему.
— Делай, что хочешь, пока не нарушаешь уголовный кодекс, но готовить…
— Я перевязал рану, кровотечение мне не угрожает. Не в мох интересах сдохнуть тут в получасе от котлет…
— Ах, котлеты, — усмехнулась я нервно.
— Да, я нашел фарш. А ты покомандуй мной, пока я буду метаться по кухне в поисках всего нужного.
— Я ещё не согласилась, — хмуро констатировала я, недоверчиво поглядывая на его ногу. — Ты же еле ползал утром.
— Нашел у себя обезболивающее и кровоостанавливающее. Соглашайся, Наташа.
— Так не пойдет, — отрицательно помотала я головой. — Утром ты туманно намекал на что-то, но мы так и не выяснили все до конца. Теперь ты начал мне платить за постой, хотя я тебя не приглашала у себя жить, и ведешь себя так, буто мы оба уже все понимаем.
